— Во-вторых, — продолжает он, будто не слышит, — все предыдущие дни она выглядела вполне сдержанно. Даже, я бы сказал, строго.
— Значит, сегодня у нее особое вдохновение.
Он качает головой.
— Ты преувеличиваешь.
— Да? Тогда вызовите ее сюда, — тут же говорю я. — Прямо сейчас. И посмотрите внимательнее.
Он смотрит на меня несколько секунд. На лице у него появляется смесь усталости, недоверия и попытки понять, шучу я или нет. Но я не шучу. Во мне все кипит совершенно всерьез.
— Хочешь устроить показательную проверку дресс-кода? — спрашивает он.
— Хочу, чтобы вы перестали считать меня истеричкой и увидели сами.
Он выдыхает, тянется к селектору и нажимает кнопку.
— Ольга, зайдите ко мне, пожалуйста. И принесите кофе.
— Сейчас, Григорий Андреевич, — раздается из динамика ее сладкий голосок.
Я закатываю глаза.
Он отпускает кнопку и поворачивается ко мне.
— А теперь послушай меня внимательно. Наши с тобой личные отношения не должны влиять на работу.
От этих слов у меня внутри все разом замирает и начинает колотиться еще сильнее. Личные отношения. Он произносит это спокойно, почти ровно, но я сразу понимаю, о чем он. О вчерашнем вечере. О поцелуе, который не был случайностью. О том, как после него я всю ночь лежала без сна, а утром увидела в приемной еще один стол и чуть не сошла с ума.
Я отвожу взгляд.
— А у нас с вами уже есть личные отношения? — спрашиваю тихо.
Он тоже замолкает на мгновение.
— Вот видишь, — говорит наконец. — Ты сама не знаешь, как это назвать. И я не знаю. Но это точно не должно мешать работе.
Я сжимаю пальцы.
— Легко сказать.
— Я не говорю, что легко.
— Тогда что теперь делать? — спрашиваю я и сама слышу, как слабеет мой голос. — Если вчера вы меня поцеловали, а сегодня у вас в приемной женщина, которая смотрит на вас так, будто уже мысленно выбирает фасон свадебного платья?
Он чуть прикрывает глаза и выдыхает так, словно у него заболела голова.
— Антонина, ты невозможна.
— А вы наивны.
— Или ты все же ревнуешь.
Я вспыхиваю.
— Я не ревную. Я просто наблюдательна.
Он едва заметно усмехается, но ответить не успевает, открывается дверь.