Николь оставляет поднос на столе и разворачивается к нему. Застывает посреди комнаты — поза напряжённая.
За грудной клеткой остро колет, ощущение, что он летит в пропасть и уже не способен удержаться.
Он отдал за эликсиры слишком много денег. Слишком. Продал остатки последнего имущества, которое не отдал жене. Остался совсем ни с чем.
— Не надо было этого делать, — произносит он глухо.
Стискивает зубы и сильнее сжимает пальцами подлокотники кресла.
Николь молчит несколько мгновений, кажущихся бесконечно долгими.
В комнате тишина, а нутро рвёт на части.
Он — мужчина, генерал, и сейчас самая слабая его минута. У него забрали последний способ сражаться.
Руки не слушаются. Контроль уходит. Это недопустимо.
Он сжимает челюсти.
— Ты забыл наш уговор, Гаспар? — произносит она, делая шаг вперёд.
Шорох ткани платья.
Николь приближается.
— Вопросы твоего лечения решаю я, — продолжает она. — Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья — и ты умрёшь.
Её голос чуть срывается в конце.
Николь делает последний шаг и берёт его за руку — так сильно и крепко, словно нуждается в этом прикосновении больше него самого.
Тепло.
Падение замедляется. Он словно зависает над пропастью.
Сжимает холодные пальцы женщины.
Он чувствует себя в этот миг живым, сильным. Рядом с этой женщиной он не проявит слабины. Держаться. Где твоя сила воли, солдат.
Николь смотрит на него, и из её глаз выкатывается прозрачная слеза.
Она её тут же стирает, словно ничего не было.
— Ты забыл? — повторяет она, хмурясь. Голос твёрдый, решительный. — Если договорённости не действует, то я пойду, Гаспар.
Николь разворачивается, собирается уйти.
Внутри разверзается бездна, вскипает жгучее пламя.
Нет.
Гаспар не выпускает её руку.
— Никуда ты не пойдёшь, — рычит он.
Притягивает её к себе.
Она замирает на секунду.