Бегу в смежную ванную, к раковине. Снова приступ. реакция на туалетную воду Брайса.
Демоны. Не переношу ничего терпкого и острого.
Долго умываюсь холодной водой, возвращая самообладание.
Это был очень сложный разговор с Гаспаром.
Очень непростой.
По телу продолжают бежать мурашки.
Перед глазами до сих пор стоит, как я вхожу в спальню и вижу, что Гаспар ищет в моём чемоданчике свои чёрные эликсиры.
Он медленно поворачивается.
В его глазах звериная ожесточённость. Безумная, алчущая.
Я понимаю, чего он хочет.
Сола, моего мужа.
Выстрел повысил ставки — и теперь они готовы рвать друг другу глотки. Это уже не игра, не война, а жестокая расправа.
Гаспар хочет столкновения, хочет боя, и его ничто не остановит. Ничто.
А там в чемоданчике у меня артефакт, указывающий на беременность — и Гаспар слишко близко, его руки почти нашли кристалл.
Что, если он узнает и будет с таким же остервенением и жаждой расправы смотреть на меня, если у меня под сердцем окажется ребёнок врага?
Липкий страх сковывает грудь.
Я не знаю, чего на самом деле хочет от меня Гаспар.
Завладел ли он мной, чтобы отомстить Солу?
Собирается ли он соблюдать наш договор?
Способен ли выбрать жизнь, а не смерть?
Я не могу позволить ему узнать о беременности прямо сейчас. Я должна быть уверена, что моему ребёнку ничто не угрожает.
В голове прокручивается сцена нашего разговора.
Сердце пульсирует, словно кровоточащая рана.
— Ты забыл наш уговор, Гаспар? — произношу я, стараясь держать голос как можно более твёрдым.
Приближаюсь.
Он отвлекается от чемоданчика. Слава богу.
— Вопросы твоего лечение решаю я — так мы договорились? Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья — и ты умрёшь.
Умрёшь, Гаспар…
Гаспар…
До сих пор перед глазами вспышками то утро, когда я буквально вливала в него свои жизненные силы. Держала его угасающую жизнь в своих руках.