Перевожу тревожный взгляд на Гаспара, его грудь тяжёло, но ровно вздымается.
Поправляю простынь, покрывающую его тело. Провожу ладонью по лбу.
Лихорадка отступает.
Однако радоваться рано.
Повреждения от выстрела очень сильны, драконья регенерация не работает. Восстановление будет долгим и тяжёлым. Если Гаспар, конечно, вообще очнётся. Разряд и последующая лихорадка могли повредить мозг.
— Нужно сменить повязку и наложить новую мазь, — произношу я и тянусь к своему чемоданчику.
— Вы позволите, если я это сделаю? А вы отдохните немного, Николь, присядьте, — произносит Риммер.
— Хорошо, спасибо.
Я присаживаюсь на край постели и бросаю взгляд на стол, где у Гаспара расставлены целые батареи эликсиров, рассматриваю.
Половина из них обезболивающие разной направленности, часть разжижающие кровь — для тех, кто мало двигается очень нужные. Есть ещё от внутренних отёков и кровоочищающие. И эликсиры чёрной магии — от них фонит злой энергией, которую я чувствую на расстоянии.
Повреждённые ноги — это только вершина всех его травм.
Какие же звери те, кто его искалечил.
— Магистр Риммер, — произношу, наблюдая за тем, как он ловко накладывает маль. — Гаспар сказал, что вы искали способ исцелить его. Расскажите мне всё, что вам известно. Пожалуйста, — прошу тихо.
Магистр смотрит на меня поверх пенсне.
— Расскажу, отчего же не рассказать, — говорит он.
И делится со мной, оперируя сложными терминами. Как целитель я его хорошо понимаю.
Риммер описывает ритуал, который очистит кровь от яда. И главным элементом служит кровь близкого родственника.
Как и говорил Гаспар.
Я тяжело вздыхаю. Безнадёжность стискивает грудь.
— Я поняла, спасибо, — произношу.
Взгляд возвращается к эликсиру чёрной магии.
— Я хочу попросить вас об одной вещи, магистр.
— Слушаю, Николь.
— Не готовьте для него больше это, — поднимаю пузырёк. — Сегодня это чуть не убило его.
Магистр Риммер забирает у меня из рук пузырёк.
— За это можно лишиться головы, Николь. Забудьте, что видели это.
Глава 24
Глава 24
Маршал Сол Бекфорд
Тишина кабинета давила. Он ждал новостей о смерти, но весь день стояло гробовое молчание.