— Это твоё?
Сердце резко проваливается вниз.
Я смотрю на кристалл, и перед глазами будто вспышкой проносится всё: Бекфорд, эликсиры от бесплодия, страх за ребёнка.
Гаспар не отводит взгляда.
— Ты беременна? — спрашивает он жёстко. И почти сразу, опасно тише: — Или, может быть, уже «была»? Твоё? Отвечай, Николь.
Я медленно втягиваю воздух.
— Я беременна, — произношу спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Артефакт мой.
Подхожу ближе и осторожно забираю кристалл из его руки, словно это что-то личное.
Что бы не думал Гаспар о моей беременности, я не дам в обиду ребёнка.
Его пальцы вдруг резко смыкаются на моём запястье.
Не больно.
Но крепко.
Я поднимаю взгляд.
Глаза Гаспара — тёмные, цвета грозового моря.
Страшные.
— Надо было сказать сразу, — произносит он хрипло. Очень спокойно. — Ты испугалась?
Удар сердца.
Потом он добавляет — прямо, без жалости:
— Чей это ребёнок?
В груди становится холодно.
Но я выдерживаю его взгляд.
Не опускаю глаз.
— Я не знаю, — отвечаю честно.
Даже сейчас это звучит ужасно.
Лицо вспыхивает от дикости ситуации.
Но я заставляю себя продолжить:
— Вот правда, Гаспар. Не знаю, кто отец. Но ребёнок важен для меня. Это мой ребёнок.
Он замирает.
Совсем.
Дождь за окнами будто становится громче.