Проклятье.
Это даётся тяжелее, чем любой бой.
Колёса тихо шуршат по мокрому камню.
Дождь моросит в лицо.
Он думает о ней.
Слишком много.
О том, как она сидела рядом в карете.
Как сжимала его руку, когда ей стало плохо.
Как дрожали её пальцы.
И о том, как потом эти же пальцы зарылись ему в бороду.
По телу проходит тяжёлая горячая волна.
Гаспар помнит её руки.
Тонкие.
Тёплые.
Осторожные.
Как она гладила его, когда он лежал без сознания.
Он не помнит всё.
Только обрывки.
Запах лекарств.
Темноту.
Боль.
И её ладонь на своём лице.
Голос.
«Гаспар».
Тихо.
Будто она вытаскивала его обратно.
Три недели.
Три проклятые недели женщина сидела возле калеки, который мог вообще не очнуться.
Не каждая сможет.
Не каждая — он знает.