— Как подойдут ты не вздумай раздёргивать их по частям для затыкания дыр. Собери в единый кулак и бей по немцам! Понял, Пётр Петрович?
— Понял, товарищ командующий.
— Танковые бригады у тебя в каком состоянии?
— Можно сказать, что в никаком. В строю остались считанные танки. Да и от мотострелковых батальонов по сути одно воспоминание.
— Всё равно. Объедини уцелевшие машины в сводную группу и используй их для непосредственной поддержки пехоты. Выбивай у немцев танки! Не давай им закрепится. — Ясен тебе мой приказ?
— Всё ясно, товарищ командующий.
Не успел я завершить разговор с Собенниковым, как позвонил Хоменко.
Товарищ генерал — полковник, противник захватил Белый. Сил противодействовать ему на этом направлении у меня не имеется.
Да, неприятная новость. У немцев появляются все шансы прорваться к Сычёвке.
— Не волнуйся, Василий Афанасьевич, сейчас примем меры.
Пора задействовать для нанесения контрудара по продвигающемуся противнику части двадцать девятой моторизованной бригады и кавалерийской дивизии Доватора. Они должны будут задержать продвижение немцев на Сычёвку.
Чуть позже состоялся мой звонок Будённому.
— Семён Михайлович, — обратился я к маршалу, — нужна помощь от соседа. В районе Спас- Деменска складывается очень сложная обстановка. Немцы вот — вот могут прорваться по Варшавскому шоссе.
— А,что частей которые по приказу Ставки я передал тебе от Онуприенко, тебе разве недостаточно? — услышал я в ответ ворчливый голос.
— Да, нет части от Онуприенко пришлись очень впору, спасибо тебе за них. Но ты сам понимаешь, какие силы собрали немцы против моего левого крыла. Надо бы подстраховаться.
— Ну я уже сам кумекаю потихоньку, — ответил мне Будённый, — не сижу сложа руки. Начал уже перегруппировку трёх дивизий из состава тридцать второй армии из района Дорогобужа, к Варшавскому шоссе. Тем более, что из Москвы меня теребят непрестанно. Так, что принимай подкрепление! Надеюсь оно тебе пойдёт впрок.
— В район Юхнова начали прибывать части семнадцатой танковой бригады, — сказал мне Соколовский. Одновременно пришло распоряжение за подписью Шапошникова, которое переподчиняет эту бригаду нашему фронту. Как бы Семён Михайлович окончательно не осерчал на нас.
— Переживёт, — сказал в ответ я, а вот полнокровная танковая бригада нам нужна как воздух.
— Где будем её использовать?
— Пусть пока побудет в резерве фронта. Там же в районе Юхнова. Думаю, что наиболее целесообразно будет использовать её там же, в случае если противнику всё — таки удастся осуществить свой глубокий прорыв вдоль Варшавского шоссе.
Я поднял телефонную трубку и позвонил Мичугину.
— Фёдор Георгиевич, понимаю, что погода нелётная, но надо приложить все усилия. Помочь нашим войскам под Белым. Поднять хотя бы один полк и провести штурмовку. В общем сделать через не могу.
— Понимаю, Иван Степанович, попробуем, сделаем всё, что возможно.
Глубокой ночью проводилось очередное совещание. Обстановка на фронте, за день существенно ухудшилась. Всё говорило о том, что пора отдавать приказ об отводе войск на вторую линию Ржевско- Вяземского оборонительного рубежа. Хотя и удалось удержать Спас- Деменск, но было ясно, что в самом скором времени город падёт. Против группы Рокоссовского немцы ввели новые силы, и она во второй половине дня, вынуждена была перейти к обороне, а затем начала потихоньку отходить. В довершении всего немцы нанесли удар в стык армий Ракутина и Собенникова, введя в бой как минимум пехотную дивизию. Командарм −24 пока удерживал оборону, но было ясно, что в самом скором времени немцы могут прорваться и на этом участке фронта.
— В общем надо готовить приказ об общем отходе, — сказал я в самом конце совещания, — время настало. Ещё немного и будет поздно. Положение на флангах ухудшается с каждым часом.
— Согласен, — ответил на это, — Соколовский.
Маландин лишь кивнул головой в знак согласия.
— Так, Василий Данилович, готовь приказ. Времени в запасе у нас больше нет.
В этот момент в комнату, где проходило совещание вошёл мой адъютант.
— Товарищ генерал — полковник, разрешите обратится.