Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ю. П. Спегальский за проектами реконструкции псковских жилых зданий XVII в. Ленинград, 1957.

Лучшим из них считался жилой дом по проспекту Стачек, №2 (архитекторы В. А. Каменский и Г. Л. Ашрапьян). Спегальский пришел к выводу, что «архитектурные элементы фасадов заимствованы из дворцовой архитектуры, сделанный подбор не удовлетворяет требованиям экономичности, прочности, долговечности соответственно климату, конструктивности. То же и для общего решения композиции фасадов, решения здания характерно слепое следование принципам композиции наиболее пышных дворцовых сооружений итальянского Ренессанса и невнимание к практическим требованиям жизни».

Какой же хотел видеть современную архитектуру Ленинграда Спегальский? Он дает ответ на поставленный вопрос: «...элементы и детали в архитектуре рассматриваемого направления почти все кроме эстетического назначения имеют и практический смысл, особенности их художественной обработки и выбор принтов и форм ее в архитектуре тесно связаны с учетом свойств материалов и способов выполнения, учитывают такие реальные практические факторы, как климатические свойства и т. д.»

Взять хотя бы такой пример: обработка деталей и форм орнаментальных украшений крупноблочных зданий, как правило, проектировалась без серьезного учета свойств материала, в частности бетона. Поэтому декор получался грубым, невыразительным.

И все эти годы, и постоянно — мысли о Пскове... Ю. П. Спегальского беспокоит, как обстоят дела с постановкой охраны памятников архитектуры, как проводятся в городе реставрационные работы. Уже упоминалось, что в январе 1953 года Юрий Павлович выступил в Ленинградском отделении Союза советских архитекторов с докладом «По вопросу о состоянии дела охраны и реставрации памятников архитектуры в г. Пскове». В докладе он изложил основные выводы из своего обследования дела охраны и реставрации псковских памятников архитектуры. Докладчик с болью констатировал, что город-памятник несет существенные потери. Во время реставрационных работ (!) была уничтожена уникальная подлинная кровля XVII века на Пароменской церкви, уничтожена без фиксации и исследования правая половина корпуса под колокольней церкви Михаила-архангела. Вызывали недоумение упрощенные, стандартные приемы реставрации, одинаково повторяющиеся для памятников как XVII, так и XIII столетий. Ю. П. Спегальский говорил в связи с этим, что «конкретные задачи реставрации требуют применения разнообразных приемов работ, различных способов отделки, различных методов инженерного укрепления зданий».

Судьба памятников псковского зодчества, вопросы их охраны и реставрации не перестают волновать ученого. Заканчивая свой доклад, Ю. П. Спегальский говорит: «Я бы был счастлив взять на себя создание в Пскове двух-трех «эталонов» реставрации памятников, потому что всю жизнь стремился к этому и до сих пор не получил возможности довести до конца хотя бы одну из начатых работ».

Сейчас можно только удивляться, как же так получилось, что на пути крупнейшего исследователя древнепсковского зодчества, на протяжении десятилетий стремившегося соединить результаты своих научных исследований и знание практической реставрации, вставали ведомственные или межведомственные барьеры.

По докладу Ю. П. Спегальского решено было создать общественную комиссию из ленинградских архитекторов, которая с письмом от центрального правления Союза архитекторов побывала в Пскове и на месте ознакомилась с состоянием памятников старины и постановкой дела их реставрации. Общественная комиссия выявила недостатки и внесла предложения для их устранения.

Палаты Трубинского (дворовый фасад). Реконструкция Ю. П. Спегальского.

В 1958—1959 годах Ю. П. Спегальский расписывает ряд завес, подписи к которым показывают, насколько неотступно владеет «псковская мелодия» его умом и сердцем...

«...А расписана сия завеса не по боярским наставлениям, а что душе любо, то и написано: солнце, и звезды, и облака, Псков град, и земля Псковская, и звери, и птицы, и мужики, и бабы простые псковские...»

«Помянем мужей пскович, мастеров делателей церковных, и палатных, и хоромных, и городовых, и воинов псковских, их же слава велика во всех странах есть и не предет никогда...»

Надписи на предметах прикладного искусства — картонках для шляп, столешнице, завесах — служили для Ю. П. Спегальского своеобразным способом выражения не только лично-эмоциональных, но и серьезных, можно сказать, программно-научных мыслей о псковской истории и архитектуре. Например, надпись на сундуке: «Сей ларь состроен во Псковском Спасо-Мирожском монастыре в лето 7451 (1943 год) и расписыван тогда же. а переписыван во городе во Ленинграде в лето 7463 (1955 год), а назначен ларь сей под рисунки и чертежи града Пскова, остатков зданий его старинных мирских и церковных и изделий гончарных и кузнечного и иного мастерства. В годы стародавние во Пскове земле всякие художества устрояли простые мужики, и творили они их по своему разуму, как следует по мастерству, а не по блажи боярской. Бояре, купцы и иные подобные им, кои своими руками те дела не делают и разумом своим в суть тех дел вникнуть не могут, судят о них несмысленно. Мастеры же стародавние, мужики простые, руками своими создающие, смыслом своим, в годы те боярству не преклонялися, и разума своего мужицкого держалися и художество творили по мудрости народной, от многих поколений мастеров-мужиков...»

Творения рук мастеров стародавних, простых мужиков псковских, которые «художество творили по мудрости народной», и призывал Ю. П. Спегальский охранять как можно бережнее. И это были не просто призывы, а долгая и упорная борьба за творческое отношение к культурному наследию.

23 апреля 1959 года Ю. П. Спегальский вновь выступил с докладом «О состоянии и реставрации памятников архитектуры в г. Пскове» в Союзе архитекторов. Он говорил: «В 1947 году был разработан и одобрен проект планировки особых зон, или, как их еще называли, архитектурных заповедников. Создание в Пскове архитектурных заповедников — в сущности единственный выход из положения, если считать нужным сохранять памятники древнепсковской архитектуры. В условиях современной жизни, современного строительства другого решения этого вопроса быть не может. Я не считаю разработанный в 1947 году проект идеальным и считаю, что над ним нужно было еще серьезно работать, корректировать в ходе осуществления. Но все же, если бы этот проект выполнялся, то Псков дал бы нам неплохой пример решения задачи сохранения памятников в условиях восстановления и развития города... Ни одного квадратного метра архитектурных заповедников в Пскове так и не сделано».

С 1959 года Юрий Павлович Спегальский начал работать в Ленинградском отделении Института археологии АН СССР, в группе славяно-финской археологии (в настоящее время — сектор Славяно-финской археологии).

Годы работы в Институте археологии, пожалуй, самые плодотворные в творческой жизни Ю. П. Спегальского. Благожелательная обстановка, размеренный ритм жизни дали Юрию Павловичу возможность завершить многое из того, что он задумал по псковской тематике.

Народное искусство позднесредневековой Руси богато и разнообразно, но, к сожалению, еще мало исследовано. Имеется лишь ряд работ, посвященных изучению декоративных плиток и изразцов послемонгольского периода. Между тем изучение изразцов позволяет выдвинуть их в число важнейших памятников прикладного искусства и народного мастерства.

Декоративное керамическое искусство не стояло на месте, а развивалось. Органическое сочетание богатых местных народных изобразительных традиций и общеевропейских достижений явилось его отличительной чертой. Вряд ли справедливо, как это делали некоторые, говорить о «бесплодной замкнутой феодальной культуре Московского государства вплоть до второй половины XVII в.». Нельзя согласиться с теми исследователями, которые слишком упрощенно трактовали вопрос о развитии русских средневековых изразцов, представляя его как процесс от «простого к сложному» — от орнаментальных изразцов к сюжетным. Перед исследователями еще стоит трудная, но интересная задача классификации и интерпретации изразцов.

Таким образом, берясь за реконструкцию псковских изразцовых печей, Ю. П. Спегальский решал не частные вопросы восстановления интерьера псковских палат, а по существу одну из ключевых проблем русской послемонгольской культуры. И опять не случайно, что древнейшие послемонгольские изразцы на Руси — псковские. К этому кругу памятников относятся плиты из керамических поясов псковской Георгиевской со Взвоза церкви (1494 г.), Никольского собора в городе Острове (1543 г.), а также надгробные керамические плиты из Псково-Печорского монастыря (одно надгробие датировано 1560 г.). Известны отдельные изразцы из псковских церквей: Георгиевской со Взвоза, Сереткинской Петра и Павла (1540 г.). К этому же кругу памятников можно отнести поливную плитку, найденную во время раскопок в культурном слое XV века древнего Пскова.

Ю. П. Спегальский изучает известные псковские изразцы, делает зарисовки изразцовых плиток из других музеев. Привлекают его внимание, например, оригинальные изразцы из Кирилло-Белозерского монастыря. Юрий Павлович всегда горячо обсуждал эти вопросы. А потом в конце разговора добавлял полушутя-полусерьезно: «А не махнуть ли во Псков или Вяжищи? Верхолазное снаряжение у меня сохранилось, поднимемся и порисуем изразцы».

Большое значение имел тот факт, что он стал работать в творчески сильном коллективе ленинградских ученых, который в те годы возглавлял один из крупнейших советских историков древнерусской культуры, доктор исторических наук, лауреат Государственной премии Михаил Константинович Каргер. Ю. П. Спегальский оказался в самой гуще научной жизни ленинградских археологов, историков древнерусской архитектуры и искусства.

Безусловно, архитектура Пскова, история его культуры в широком плане по-прежнему остается в центре внимания исследователя. В короткий срок Ю. П. Спегальский дорабатывает текст своей кандидатской диссертации для публикации, заново переделывает старые иллюстрации, готовит новые. Как мы уже говорили, в серии «Материалы и исследования по археологии СССР» это исследование в 1963 году издало издательство «Наука». Еще прежде, сразу после окончания войны, Ю. П. Спегальский подготовил рукопись книги «Псков», которая появилась в свет в 1946 году. В 1963 году в издательстве «Искусство» вышло новое издание «Пскова». Книга 1963 года ярко продемонстрировала творческий рост автора, его эволюцию как ученого. После появления этого капитального исследования стало ясно, что у нас в стране нет более крупного специалиста по истории псковской каменной архитектуры.

В те годы Ю. П. Спегальский много рисовал. Изразцовые псковские печи XVII века, их реконструкция и цветные рисунки становятся важной частью творческой деятельности ученого.

«...Рисовал печки, а это дело почти механическое — рисуй изразчики, обводи все тушью, потом раскрашивай. Теперь же мне надо рисовать интерьеры «дома Печенко», что для меня явилось делом намного более трудным, требовало определенной творческой настроенности и натренированности глаза, чувства и руки. Интерьеры я нарисовал», — писал он в конце 1966 года Ю. И. Бродскому. 

На наш взгляд, необходимо дать комментарий к некоторым характеристикам в письме Юрия Павловича. Выражение: рисование изразцовых печек — «дело почти механическое» — может убедить только тех, кто вообще не представляет себе структуру и фактуру псковских изразцовых многоцветных или «зеленых» поливных печей. Ведь от этих печей Ю. П. Спегальским в течение всей жизни были собраны лишь отдельные кусочки. Эти небольшие фрагменты печных изразцов и послужи ли для ученого достоверным источником для реконструкции нескольких десяткой печей. Им была определена «архитектура изразцовых печей Пскова XVII века» (это ведь были настоящие архитектурные сооружения!) и их варианты, выявлены основные композиции на изразцах, характер их сочетания. Упоминаемое в письме «механическое дело» — по существу труд, венчающий огромную исследовательскую работу.

Изразцовая орнаментальная печь XVII в. Реконструкция Ю. П. Спегальского.