— Ты что-то не так поняла…
— Я все поняла правильно, — говорю твердо, не давая себе слабины. — Ты сам сказал, что между вами все серьезно. Что у вас будет ребенок. Что ты не можешь бросить ее.
— Но это не значит, что между нами все кончено! — он делает шаг ко мне, но Григорий тут же перекрывает ему дорогу.
— Хватит, — рычит сосед. — Она сказала, что не хочет общаться.
Макс закипает.
— Это не твое дело!
— Говори все, что хотел, при мне, — Григорий стоит не шелохнувшись.
Я вижу, как Макс сжимает кулаки, но он не дурак драться с мужиком, который выглядит как медведь, ему не с руки.
— Василиса, — он пытается заглянуть мне в глаза поверх плеча Григория, — ты же не можешь просто взять и исчезнуть! У нас свадьба через два месяца!
— Должна была быть, — поправляю я. — Отменяй.
— Ты серьезно? Из-за какой-то глупой ошибки?
— Ошибки? — я чувствую, как внутри все сжимается. — Ты называешь ребенка ошибкой?
— Нет! Я… — он запинается. — Я имел в виду…
— Уходи, Макс, — прерываю я. — Просто уходи.
— Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь! Нам нужно вместе сесть и подумать, как жить дальше. Потому что я люблю тебя!
В ответ на его признание мне хочется только громко рассмеяться.
— Знаешь что? — обхожу Гришу и заглядываю в глаза бывшему, но не вижу там никаких чувств. Скорее всего, он решил соскочить с брака со Златой, устав от ее капризов, и хочет прикрыться мной. А если я расскажу ему о ребенке, то он не оставит меня в покое никогда. — Я больше не нуждаюсь в твоей любви, Максим. Все умерло.
И это правда. Потому что, смотря прямо в глаза этому чужому и самовлюбленному мужчине, я не понимаю, за что я его любила. И как вообще могла взглянуть в его сторону.
— Забудь мой номер. И… прощай!
— Что? Останешься в этой дыре? — повышает он голос.
— Тебе пора, — напирает на него Григорий, и Макс начинает пятиться назад.
— Вась, серьезно? Променяешь шикарную жизнь в столице на то, чтобы возиться в навозе?
— Уже променяла, — твердым шагом направляюсь во двор, давая понять, что разговор окончен.
— Ты совсем рехнулась? — доносятся его крики.
— Еще одно слово — и будешь вставлять новые виниры, — рычит на него Гриша.
— Ты пожалеешь об этом! — кричит бывший, когда я оказываюсь во дворе и не смотрю назад.
— Давай, давай, проваливай! — провожает его наш сосед.
Слышу хлопок двери авто. Двигатель ревет, шины взвизгивают, и через секунду машина Макса оставляет за собой лишь облако пыли и наступает долгожданная тишина.
А потом Анфиса Петровна вздыхает:
— И это вот отец?