Конечно, в словах Анфисы Петровны есть правда. Вот только мне тяжело даже подумать о разговоре с Максимом.
— Пока что я не готова, — даю себе возможность обдумать слова женщины.
— Это правильно, — твердо говорит Анфиса Петровна. — Но если решишь растить его одна, то здесь, в деревне, тебе будет спокойно. Тебя никто не осудит. А я буду только рада помочь тебе.
Я киваю, стирая слезы.
— Спасибо…
— Ничего, родная. Все наладится.
Но в душе у меня пустота. И только одна мысль крутится в голове: “Я не смогу его простить. Он никогда не узнает о нашем ребенке”.
Проходит неделя. Я привыкаю к деревенскому ритму жизни: ранние подъемы, утренняя тошнота, а после работа в огороде, тихие вечера на крыльце. Анфиса Петровна старается отвлечь меня, рассказывает истории из своей жизни, учит печь пироги.
Но мысли все равно крутятся вокруг малыша, которого я уже успела полюбить. И теперь, когда первый шок отошел на второй план, я рада, что у меня будет родной человек. Наверное, мне стоит поехать к родителям и рожать там. Но опять же… они все расскажут Максиму. А я этого не хочу.
Я сижу у озера, бросая камешки в воду, когда слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь и сразу же отвожу взгляд, увидев Григория.
Он стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня своими холодными серыми глазами.
— Ты тут.
— Да, — отвечаю коротко, не зная, чего от него ждать.
Он садится рядом, на безопасном расстоянии, и берет камешек, и тоже закидывает его в реку.
— Ты беременна, — говорит внезапно, что застает меня врасплох.
Это не вопрос. Констатация факта.
— Кто тебе сказал? — вздрагиваю я.
— Никто, — пожимает плечами. — Видел, как Анфиса Петровна покупала в аптеке витамины для беременных.
Его наблюдательность поражает и пугает одновременно.
— И что? Пришел посмеяться?
Он берет новый камень и целится, прежде чем запустить. Я насчитываю пять блинчиков, и это вызывает у меня какой-то детский восторг.
— Нет, — наконец говорит он.
И между нами снова повисает тишина.
— Где его отец? — наконец спрашивает сосед.
— Нет отца. Это только мой ребенок.
Григорий кивает, будто понимает мое решение.
— Ты останешься здесь?
— Не знаю.
— Здесь хорошо. Спокойно.
Я смотрю на него, удивленная. Впервые он говорит со мной без привычной грубости.