— Да ну тебя! — хмурится она. — Это уже второй раз за сутки. Ты точно здорова?
Я пожимаю плечами, стараясь не думать о возможных причинах.
— Может, отравилась? — предполагает хозяйка дома.
— Возможно… — соглашаюсь я, хотя понимаю, что ничего подозрительного не ела. — Но я ела все то же, что и вы.
— И то правда. Хотя если бы ты отравилась, то лежала бы бледная и без сил. А так вроде резвая… — задумчиво говорит она. Ладно, иди в дом, приляг. А я тебе травяного чаю заварю. А потом в аптеку сбегаю, возьму тебе угля активированного, да еще что-нибудь для желудка.
Возвращаюсь в комнату и ложусь на кровать, закрывая глаза. Тошнота прошла, но в теле какая-то слабость. Неужели это все на фоне стресса?
Снова в голове мелькает калейдоскоп событий последних дней. Макс и Злата в отеле, подслушанный разговор и холод от человека, которого я все еще люблю… И в довершение ко всему, ложь лучшей подруги. Все это расковыривает зияющую рану в груди.
Вспоминаю про телефон, который не доставала с момента побега. Встаю с кровати, отыскиваю гаджет и зарядку для него, а потом ставлю на зарядку. Как только телефон заряжается достаточно для того, чтобы я его включила, не снимая с зарядки, возвращаю его к жизни. И он тут же пробуждается от спячки, пиликая бесконечным количеством сообщений и пропущенных звонков от Макса, Ани, коллег и даже от моих родителей, которым, видимо, уже успела позвонить подруга.
Но я все их пролистываю, решив отписаться только маме, что со мной все в порядке и я уехала сменить обстановку и позвоню ей чуть позже.
Закрываю мессенджер, борясь с искушением посмотреть, что именно мне пишет Максим. Потому что это ничего не изменит. У него другая женщина, и она скоро родит ему ребенка.
Последним на дисплее выскакивает значок женского приложения с календарем критических дней, требуя обновления. Бросаю на него взгляд и чувствую, как по пищеводу в мой многострадальный желудок опускается холодная волна, скапливаясь где-то в самом низу живота ледяной глыбой, потому что я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз у меня были месячные, и не могу.
Нажимаю на иконку и вижу, что у меня задержка уже почти двадцать дней.
Кровь отливает от лица, и волосы встают на теле дыбом.
Нет…
Странная слабость, тошнота, головокружение…
Нет! Не может же быть…
Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди.
— Василиса? — в дверь заглядывает Анфиса Петровна с кружкой в руках. — Чай горяченький.
— Спасибо… — беру кружку дрожащими руками.
— Ты бледная какая-то. Может, доктора вызвать?
— Нет-нет, — качаю головой. — Просто… мне нужно в аптеку.
— А что случилось?
Я опускаю глаза, не зная, должна ли говорить о таком. Но с другой стороны, я не имею права лгать женщине, так великодушно приютившей меня.
— Я… Думаю, мне нужно сделать тест. На беременность.
Она замирает на секунду, а затем ее лицо озаряется пониманием.
— Ох… — протягивает она. — То-то я и думаю, что от моей стряпни тебе не могло так поплохеть. Тогда я в аптеку.
— Нет, я сама…
— Да брось! Ты еле на ногах стоишь. А я за пять минут сбегаю.
Она уже натягивает платок и выходит за дверь, оставляя меня наедине с мыслями, которые в панике пытаются отрицать очевидное. Я все еще надеюсь на гормональный сбой.
Но чем больше я думаю, тем отчетливее понимаю, что я вполне могу оказаться беременной.