В корзинке нашелся старый папин нож, который она стащила уже давно, а папа и не искал. Нож был тупой и плохо вырезал – спираль, которую она колупала вокруг сучка, получилась кривая и не хотела закручиваться. Недолго думая, Аня решила вырезать в ней звезду. Ровно тоже не вышло – четыре конца звезды плясали, но это было уже не важно. Сдув остатки древесной стружки, Аня посмотрела на свою работу. Хороший знак получился.
Краем глаза увидела какое-то движение, показалось, что там прячется тот самый местный парень, балбес, с которым ей запрещали общаться. Он мог так кинуть зимой снежок, что обязательно оставался синяк, а если играли в вышибалы – привет, разбитый нос. Но там был не соседский мальчик. В траве отчетливо виднелись чьи-то огромные уши и черные глаза.
– Заяц? – удивленно спросила Аня и побежала в его сторону.
Но заяц не стал ее ждать, юркнул в траву и быстро-быстро поскакал к реке. Время до отъезда еще было, поэтому Аня ринулась следом. Куда заяц делся, она не успела увидеть, услышала только всплеск – и по поверхности воды побежали кольца.
Эту реку они любили всей деревней: когда надо – рыбу даст, когда попросишь – воды успокоит. Перейти можно было в двух местах: по пешеходному мосту и через брод чуть подальше. Папа рассказывал, что хотели сделать еще мост для машин, но потом передумали. Из деревни стали уезжать семьями. Кто на заработки, кто в поисках лучшей жизни. Жилых домов становилось все меньше, а значит, и необходимость в нормальной дороге понемногу отпадала.
Аня еще поискала зайца глазами, не нашла и двинулась обратно к дому. Со стороны брода послышался шум мотора, машина влетела в реку, разбрызгивая воду во все стороны, начинался последний этап переезда, самый интересный – дорога!
Аня была уверена: когда они уезжали, им в спину сыпались проклятия.
– Предатели! – процедила соседка и плюнула под колеса машины.
– На добрую дорогу, – сказала мама.
– Чтоб вам всем там пусто было!
– Твои слова тебе же под ноги.
Это звучало так странно для Ани, но мама произносила фразы тихим будничным голосом. Мужчины молчали. Папа делал вид, что ничего не слышит, а его друг сосредоточился на дороге и то и дело ворчал, что все никак песочком не посыплют.
– Аня, – позвала мама, – мы никогда сюда не вернемся. Так правильно. Иначе быть беде.
Аня не поняла, о чем речь, но кивнула. Она и сама не горела желанием возвращаться в эту деревню. Тут ничего не происходило.
Снова показалось, что где-то среди травы сидит заяц, но вот машина преодолела брод, пересекла тонкую полоску леса и выехала на дорогу. Перестало трясти, и Аня смогла сесть со своей корзинкой поудобнее. Мама смотрела в окно, а папа с другом обсуждали какую-то невероятно скучную тему.
Чем дальше они уезжали, тем страннее вела себя мама. Ане показалось, что ту начинало тошнить. Она вся покрылась потом, тяжело дышала, а папа не обращал на это внимания. Лишь друг периодически бросал обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида.
– Мама, у тебя кровь! – в ужасе сказала Аня.
Мама держала руку с платком у носа, тот весь пропитался алым.
– Все хорошо, просто давление, – объяснила она.
– Подышать остановиться? – спросил друг.
– Едем, как договаривались, – серьезно сказал папа, потом тихо, чтобы Аня не услышала, добавил: – Дальше будет хуже, пожалуйста, гони, не сбавляй скорость.
Аня это все-таки услышала и в ужасе уставилась на маму. Та была вся серая. Ее трясло, губы посинели, а глаза стали красными от полопавшихся сосудов.
– Мама. – Аня коснулась ее руки и отшатнулась.
Мама была холодная, как мертвячка. Они с ребятами в деревне как-то обсуждали, что мертвячки оттого ходят по чужим домам, что им очень холодно, потому что сами они нестерпимо холодные.
– Аня, сиди смирно, – еще серьезнее велел папа. – Маму не трогай.
– Мама умерла, – выдала Аня.
Холодная, серая, она все еще держала платок у лица.
Папа посмотрел очень строго, потом повернулся к маме, в его глазах мелькнула жалость.
– Гони как можно быстрее, чем мы дальше, тем легче будет, – сказал он другу, и мотор взревел с новой силой.
– Это что творится-то? – Друг нервничал не меньше Ани. – Реально выглядит, будто умерла.