– Соня, соберись. – Тяжелый вдох, выдох, рука коснулась одного амбушюра и приоткрыла ухо.
Среди сотен тысяч чужих мыслей и голосов легко было услышать Стасю. Она зачем-то побежала прятаться в самый дальний женский туалет. Не на выход из аэропорта, не к охране, а туда, куда девочки еще со школы привыкли сбегать, уверенные, что табличка с буквой «Ж» действует как магнитное поле и не пускает посторонних. Вот только ему было все равно, чей это туалет. Соня слышала, что он подбирается все ближе.
«Стася, запри дверь». Соня попыталась передать послание, хоть как-то помочь ей справиться с чудовищем.
Чем ближе Соня подходила к тому месту, тем меньше становилось людей. Что именно делал Андрей, чтобы ему не мешали? Не мог же он внедряться в чужие умы? Соня точно знала, что не мог. По мелочи – отвести взгляд охранника, пройти в самолет так, чтобы не проверили посадочный талон, – да, но чтобы весь аэропорт игнорировал полеты через вестибюль, истерику и странное поведение нестерпимо вонючего человека… Нет, это немыслимо.
Туалетная комната находилась в самом дальнем углу, где-то за поворотом. Здесь точно никогда не было очередей, сюда вообще редко кто доходил. Своего рода уборная для своих. И здесь можно было бы спрятаться, если бы не одно «но»…
Соня открыла дверь и заглянула в женскую половину, тут было пусто и тихо. Голоса доносились за стенкой, из мужской части туалета.
– Хитро. – Андрей стоял спиной к выходу, но Соня могла поклясться, что он улыбается. – Я сначала сунулся туда, а там никого. Но знаешь, братья иногда подсказывают, если им пообещать что-то очень хорошее.
Стася забилась под раковину и не реагировала.
– Ты же понимаешь, что я не могу отпустить никого из вас? Меня не поймут. – Андрей присел на корточки. – Давай вылезай.
– Оставь ее в покое! – Соня постаралась вложить в голос всю злобу, на которую была способна.
Андрей-с-приветом недовольно цокнул языком и поднялся. Нос у него больше не кровил, просто был свернут набок, отчего вид у человека с рыбьими глазами стал еще более мерзким.
– Сонечка, постой за дверью, – велел он и махнул рукой.
Соня почувствовала, как ее тащит прочь.
– Нет! – Можно было и не кричать, а просто влезть к нему в голову и заставить отступить.
– Стася! – позвала подругу Соня.
Та, видя, что Андрей не двигается, быстро выбралась из-под раковины, оббежала его и бросилась к двери.
– Рано, – сквозь зубы прошипел Андрей.
Соня ощущала, как он ломает ее волю. Он сильнее, подумала она, мне не справиться.
Мужчина ударил кулаком в зеркало над раковинами. То раскололось и крупными кусками упало на кафель.
Движение рукой – и осколки поднялись в воздух. Еще движение, и два зеркальных лезвия врезались в дверь. Соня вздрогнула, легкие забыли, как дышать. Рядом застыла Стася. Соня медленно повернулась к ней и не сразу поняла, почему из глаз брызнули слезы. Кусок зеркала торчал ровно там, где стояла Стася, разделив голову и тело.
Соня хотела что-то сказать, но воздух вышел протяжным хрипом.
Она никогда не видела столько крови. Никогда не думала, что увидит то, что даже на экране вызвало бы только желание закрыть глаза и перемотать поскорее на безопасные минуты.
Андрей-с-приветом подошел, забрал с зеркала голову, приобнял Соню за плечи и увлек ее за собой. Выйдя из туалета, он с такой силой вжал ручку в дверь, что ту расперло.
– Нескоро еще доберутся.
Соня смотрела на все это сквозь пелену, сознание пыталось защитить само себя, но даже нечисть было проще принять, чем ту жестокость, которая только что произошла.
– Спи, Сонечка, здесь мы закончили, пора на рейс, – ласково проговорил Андрей.
И сознание Сони погрузилось в черный непроглядный мрак, полный тишины и холода.
В голове был только один вопрос: почему они позволяют этому хмырю убивать, а на того, кто стремится защитить своих, повесили ошейник? Захар смотрел на испуганное лицо Стаси, остекленевшие глаза, разбросанные по полу волосы.
– Я так полагаю, – спокойно произнес Шумнов, – Старха тут нет.
На Андрея-с-приветом страшно было взглянуть. Захар не знал, кто так изуродовал ему лицо, но мысленно похвалил этого умельца и послал ему лучи здоровья.