– Я, конечно, не пророк, но мне кажется, им нужна помощь. – Соня обернулась, прислушалась. В Викиной комнате было тихо. – Он сказал про какого-то а́рбуя или арбу́я, я не поняла. Но вообще, так когда-то колдунов называли. Это может быть похуже сажи, челнока или… – она понизила голос, – дум.
Захар не стал напоминать, что это все – сажа, лишь энергичнее закивал и стал искать в темноте штаны. Соня ушла к себе, он слышал, как она собирается, стараясь не шуметь.
– Дверь открываешь и закрываешь ты, – сообщила девушка, когда вернулась.
– Почему? – спросил Захар. Он уже завязывал шнурки.
– Ты табуретку в темноте опрокинул, а в доме все равно гробовая тишина.
Захар покосился под стол. В самом деле, пока он доставал сумку, не заметил, что та зацепилась лямкой за соседнюю табуретку и повалила ее.
– Мне кажется, – заметила Соня, – ты и бомбу взорвешь тихо.
– Ну ты скажешь, конечно. – Захар все равно прошел в коридор на цыпочках и открыл дверь в подъезд.
Организм выразит все свое недовольство по поводу суток без сна потом, решил он. Соня права – остальных надо найти, и поскорее.
– Хотя бы поели, – подметил Захар, оглядывая напоследок квартиру и пропуская Соню вперед.
– И помылись, – поддержала та.
Стоило им выйти из дома и закрыть дверь подъезда, как пятиэтажка пропала. За спиной остались только пустырь и детская площадка.
– Вам повезло, что я мимо ехал, а то бы плутали еще, – подметил водитель. Буханка прыгала по кочкам, так и норовя перевернуться. – Это где вас так угораздило? – Он перегнулся через сиденья, не забывая рулить. – Все грязные, ужас.
– На нас напали, – ответил Старх. – Довезите, пожалуйста, до города.
Водитель сочувственно покачал головой и вжал педаль газа в пол. Подопечные Старха спали. Стася так опухла от слез, что глаза у нее превратились в две щелочки. Миша все дрожал и жался к Галке, которая, казалось, замариновалась в одном состоянии. Наум и Алина всю дорогу молчали. Алина злилась, никак не могла смириться с тем, что Старх увел их из деревни. Не мог он точно знать, что с Захаром все будет хорошо. Не будет! Там это чудовище, там случился взрыв. Еще и Соня пропала. А Старх все так же удивительно спокоен.
Машину тряхнуло, когда она выехала с грунтовки на трассу. Алина проснулась, хмуро посмотрела на Старха и уставилась в окно. Черная непроглядная тьма. И в этой тьме теплилась надежда, что чудовище погибло. Не пережило взрыв и теперь перестанет мучить маму.
– Мы домой? – спросила Алина, снова повернувшись к Старху.
– Поспим, и домой, – устало ответил тот. – Отчитываться за вот это вот все.
Алина впервые слышала в его голосе нотки то ли смирения, то ли отчаяния. Из десяти человек, выбравшихся в фольклорный лагерь, осталось пять, если не считать самого Старха. Алина поежилась. Она не нашла то, что хотела, не узнала историю своей семьи, не услышала ту самую песню. Все зря.
– Вас куда? – спросил водитель на въезде в город.
– Высадите в центре, пожалуйста, – попросил Старх, и машина свернула на главную, мимо автовокзала.
Заспанные подопечные стояли на улице нахохлившись, как воробьи. Убежали, в чем утром на завтрак вышли, без вещей, без документов. Найти место для ночлега шестерым взрослым людям оказалось не так-то просто. Старх осмотрел дома, хотел достать телефон, но вспомнил, что тот разбит и лежит в рюкзаке в доме Стефана Иваныча. Пусть там и остается.
Среди деревьев маячила вывеска хостела. Сперва Старх хотел попросить всех подождать его на улице, но, когда подумал, какой ужас это может вызвать у Миши и Стаси, поманил ребят за собой.
– Давайте проверим, есть ли там места.
Все закивали. Слово «хостел» никого не испугало, всем хотелось только одного – лечь спать. Неважно где, лишь бы в кровать, горизонтально – и забыть поскорее этот ужасный длинный день.
Чем ближе Старх подходил к вывеске, тем меньше ему нравилась эта затея – и тем энергичнее шли его спутники. Ресепшен оказался чистым и опрятным. За стойкой дежурил вялый парень, который смотрел теннис на телефоне.
Стоило двери открыться, и он тут же перевел взгляд на посетителей, а потом обратно на экран.
– Вам на шестерых? – уточнил он.
– Да, – сказал Наум.
Старх не успел даже слово вставить.