Неподалеку стояли Ясна и Соня. Соню знобило, и она постоянно хваталась рукой за наушники, словно проверяла, на месте ли они. А Ясна… Ясна словно была иллюстрацией к словосочетанию «ходячий труп».
– Что значит – ты там спишь? – уточнила Соня.
– Доберитесь, пожалуйста, я вам все расскажу. – Было видно, что Ясне очень тяжело говорить, каждое слово давалось с огромным трудом. – Меня Вика зовут. А это тело всё. Жалко девочку.
С этими словами она запрокинула голову и упала на спину.
Соня смотрела на лежащее перед ней тело и не понимала вообще ничего. Захар сел, подтянул ноги к груди, стащил носок и оставшийся ботинок, бросил их в яму, откуда его выкопали.
– Четыре трупа за день, – сказал он.
– Три, – поправила Соня. – Этот Андрей-с-приветом куда-то пропал после того, как все ухнуло.
– Хорошие новости. – Захар поднялся. – Три трупа. Три лучше, чем четыре.
Соня устало посмотрела на него, пытаясь сообразить, шутит он или говорит на полном серьезе.
– А остальные где?
– Убежали.
– А эти? – Захар махнул в сторону разрушенных домов.
– Не показывались.
Шумнов тяжело вздохнул. Голые ноги замерзли, кожу покалывало.
– Пойдем вещи заберем, – предложил он. – И отчаливаем. Сто лет до города идти будем.
– Я машину нашла, – сказала Соня. – Только у меня прав нет.
– А у меня есть. – Захар потер глаза и проверил очки. – Но опыт отсутствует.
– Разберемся, – махнув рукой, бросила Соня и пошла в сторону дома Акулины Игоревны.
Где-то среди обломков надо было найти свои вещи. Не хотелось бы с ними расставаться – там техника, запас зарядок. Да и просто шмот.
Захар, ойкая и айкая, направился к дому дяди Кости. О хозяине старался не думать. Где-то там лежало его тело – ну и пусть лежит дальше. Оставшиеся разберутся.
Маленький домик не сильно пострадал, его загородила собой соседская постройка. Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна сидели на террасе и смотрели в окно, обе пели песню без слов. Не обратили внимания, как Захар зашел в дом, прошагал мимо них, отыскал вторую пару обуви, собрал оставшиеся вещи и вышел. Подумав немного, вернулся.
– Если что, он ушел. И мы уходим.
Женщины вздрогнули, повернулись к Шумнову и ничего не сказали. В их глазах читался первобытный ужас.
– Стефан Иваныч был у себя, – добавил Захар напоследок.
– Сгинь, нечистый, – услышал он шепот в спину – женщины себе не изменяли.
«Интересно, а если бы они вмешались, а не сидели без дела, все бы сложилось иначе?»
Но задавать этот вопрос Захар не стал. Соня уже ждала его на спуске к мосту.
В кармане нашелся телефон, который стойко пережил все испытания и даже сохранил заряд. Хотелось написать Марку, просто сообщить, что всё в порядке, что они живы. Что они… А зачем? Это тогда надо будет рассказать, что произошло, а как это вообще расскажешь? Какой нормальный человек поверит вот в такое?
– Я всё пытаюсь уложить в голове, что случилось, – сказала Соня, когда Захар подошел ближе. – Но я ломаюсь. Ломаюсь на каждом шаге. Страшнее всего в момент, когда снимаются наушники. Я знала, что такое бывает. Но о масштабах даже не догадывалась.
Захар все пропустил, поэтому не мог ни согласиться, ни успокоить. Кто еще это видел? Все мертвы. Хотя, если верить Ясне, то есть Вике, не все.