А отношения… Отношения – это всегда нарушение чьих-то границ. Если они не нарушаются, значит, вы просто хорошие знакомые. Отношения – это доверие, люди разучились доверять. Мы сами себе-то не доверяем, что говорить о других?
Он не доверял никому – да. Не подпускал к себе никого – да. Мечтал это изменить – да.
И боялся быть отвергнутым и непонятым – тысячу раз да. Нарушение границ и понимание, что у всего есть рамки. Как сложно. Нельзя просто так вломиться к человеку со своими чувствами.
Это постоянно и стопорило. Никому не нужны чужие чувства, все хотят жить только своими.
Захар споткнулся, чуть не упал. Под ногами оказалась чья-то кость. Вроде какого-то животного, которое легло здесь много лет назад, рассчитывая на покой.
– Косточку не трогай, – предупредил полевик, прыгнул рядом и снова убежал дальше.
Захар кивнул, поправил лямки рюкзака и побежал следом. Он сбился с мысли, но понял одно: Алина – тот самый человек, чувства которого он хотел бы изучать. Понимать, какие границы можно нарушать, а какие лучше не трогать.
Впереди показались деревенские дома. Они страшно напоминали ту почти уничтоженную деревню на севере, но при этом были другими. Яркие стены, новые крыши. Здесь жили и приносили новую жизнь.
– Дальше мне нельзя, – сообщил полевик, снова возникший в поле зрения. – Спросите у местных.
Больше он ничего не сказал, юркнул в траву и скрылся. Захар посмотрел ему вслед, махнул рукой и вошел в деревню. Попробовал ориентироваться при помощи обоняния, все-таки Андрей-с-приветом оставлял за собой весьма заметный шлейф. Но ветер усиливался, унося в сторону все запахи. В деревне не пахло ничем.
– Можно залезть к баннику и спросить у него, что тут и где, – предложил вновь появившийся Шарик.
– Спроси, – кивнул Захар.
Шарик исчез, а Захар медленно пошел через деревню, заглядывая в дома. Уют, легкий жилой бардак – все как у людей. И никаких подсказок, где может скрываться бабушка Алины.
Шарик вернулся недовольным.
– Ничего он якобы не знает, – рассказал он. – Врет. Они тут такие запуганные все.
– Сажа пускает нечистую силу в свою душу. – Захар задумался. – То есть часть вашей сущности живет и во мне?
Шарик моргнул, не понимая, к чему ведет Захар.
– Я, кажется, знаю, как их можно найти.
Он протянул руку к сфинксу, обнял огромное толстое тело и прислушался. Внутри Шарика клокотало пламя, заключенное в оболочку, которую представил Захар. И это пламя было частью всего, что окружало Шумнова. А тело лишь образ, с которым проще было общаться, но на деле пламя ведь часть природы.
Захар попытался расширить свое восприятие, он же чувствует нечисть. Вот слабый всполох – банник прячется под лавкой в надежде, что получится на выходных чем-нибудь поживиться. Ничего, кроме голода, он не чувствует. Рядом еще всполох – брошенный домовой пакостит, пока хозяева куда-то уехали и уже месяц не появляются. Все плесенью зарастет в этом жилище.
Всполохов по всей деревне набиралось множество, но в одном доме их было больше всего.
– Нашел. – Захар отпустил Шарика и быстро побежал в ту сторону.
Дух огня недовольно поворчал и ринулся следом.
Дом Алининой бабушки, увитый диким виноградом и украшенный пышными цветами, со стороны выглядел очаровательно. Этот участок в деревне очень любили. Снаружи дом излучал тепло и покой, но стоило открыть дверь – Захар чуть не задохнулся от душного запаха трав, гнили и соли.
– А вот и наш мальчик! – радостно проговорила пожилая женщина, выходя навстречу.
За ее спиной сидела Алина, губы которой почему-то были серые.
Глава 22
Посредник
– БАБУШКА. – АЛИНА ОТКРЫЛА ГЛАЗА В СВОЕЙ КОМНАТЕ У БАБУШКИ В ДЕРЕВНЕ.