– А вам куда надобно, хозяин?
– Туда же, куда ушел вонючий человек, – ответил Шумнов.
– Тот, который нес на руках девочку? – Существо заискивающе крутилось вокруг ботинок.
– Да.
– Мы туда не ходим. – Оно резко метнулось в сторону и скрылось в траве.
– Полевик, – проворчал сфинкс рядом. – Он типа и помочь готов, а типа и нет. Очень переменчивая натура, прям как погода в полях.
– Сюда вернулся. – Голос Захара прозвучал жестко.
Полевик снова оказался возле ботинок и стал нарезать круги. Его кривые лапы наступали удивительно мягко, ни одна травинка не примялась.
– Ты отведешь меня туда, куда ушел этот человек, – проговорил Захар.
– Там опасно, там такое живет, – полевик содрогнулся.
– Есть что-то страшнее человека, который вырезал целую толпу?
– Да, – с придыханием ответил полевик. – Тот, кто им управляет. Причем делает это невзначай, украдкой, никогда не знаешь, в какой момент прилетит. Мы там не ходим.
Захар задумался.
– Веди меня самой короткой дорогой.
– Через поле короче. – Полевик кувырнулся.
– И ноги можно переломать на кочках, – проворчал Шарик.
Захар проигнорировал его слова. Снова залез в машину – забрать свои вещи.
– Один не ходи, – предупредил Матвей, пришедший в себя.
– Вашими заботами. – Захар хотел огрызнуться, но передумал. – Догоняйте.
Что еще кричал ему в спину Матвей, Шумнов уже не слышал. Он побежал за полевиком, стараясь не подвернуть по пути ноги.
– Сожжем машину? – поинтересовался Шарик, подлетая ближе.
– Нет, – отрезал Захар.
– Красиво бы горела. – Шарик мечтательно посмотрел в сторону машины и скрылся в кармане.
Надо было успеть до того, как думы соберут себя в кучку и вмешаются. Захару все это уже страшно надоело, он думал лишь о том, как разрешит нечисти сожрать человека, который вызывает у них только кромешный ужас.
Так интересно: после смерти в них осталось так мало человеческого, самые простые эмоции и ощущения. И если в них раствориться, можно потерять себя. Человек чувствует много, сложно. Мама говорила, что именно эта многогранность делает человека человеком. Любовь, желание помочь, умение слушать, не бояться злости.
Захар остановился перевести дух, оглянулся. Машины давно не было видно, где-то там пытался выбраться Матвей. Наверняка он уже обнаружил, что его телефон тоже разбит. Такое ощущение, что Андрей-с-приветом специально на них потоптался, чтобы затянуть преследование. Интересно, какое отношение к этому всему имеет бабушка? Нехорошее предчувствие сидело внутри с первых минут поездки. Нет, с той самой фразы Темура. Не зря он ему не поверил.
– Как много ты рефлексируешь на самые разные темы? – Захар шел через поле, разговаривая сам с собой.
Эта привычка появилась давно, когда он работал над первой своей книгой, ходил по улицам и проговаривал диалоги. Приходилось делать вид, что он общается по телефону: прохожие странно смотрели на бубнящего себе под нос молодого человека.
– Много. Регулярно. Мама научила. Если в чем-то сомневаешься, проговори это с собой.
Мысли ушли далеко вперед, за Алиной, чтобы заполнить в голове пустоту, которую он обычно заполнял музыкой. Почему она влюбилась в него? Нелюдимый, колючий, чем он оказался лучше Наума? Наума, которого она знала так долго, друга, который мечтал выйти из френдзоны, но делал это так нелепо. Наума, с которым она не хотела никаких отношений. Хотела только, чтобы он ее не трогал.