И это была правда – она уже записалась убрать контрацептивную спираль. Но к врачу в итоге не пошла – запись пришлась на странный момент времени: после смерти, но до похорон. У нее в телефоне был список детских имен – Уиллоу, Тед, Ферн. Теперь они казались ей глупыми, будто вымышленные существа из детских книжек.
– Много кто беременеет в сорок, Сэм, – сказала Поппи. Она обхватила себя руками и вонзила ногти в собственную кожу.
– Черт побери, Поппи! – Сэм прямо-таки заорал, и Поппи это поразило. У нее болезненно свело мышцу шеи. – Ты вечно поминаешь ту сестру какой-то своей подруги, которая родила в сорок два…
– В сорок шесть! Сестре Бетти было сорок шесть! – Поппи ущипнула двумя пальцами связку на шее и растерла.
Сэм выдохнул.
– Ну хорошо. – И снова выдохнул. – Но я не хочу быть папашей-пенсионером. Я хочу играть со своими детьми в футбол и таскать их на плечах, видеть, как они растут. Я хочу стать дедом.
– Да, я понимаю, Сэм. Но я не хочу заводить ребенка, когда чувствую себя вот так. Моя сестра… Всего полгода прошло. Все это только что случилось, и…
– Я терпел, сколько мог. – Сэм слегка покачал головой, явно не впечатленный ее словами. – Кстати, все мои друзья думают, что я просто святой. Честно говоря, они считают… – В разговорах с Поппи Сэм вечно ссылался на то, что думают его друзья, в качестве подтверждения своего собственного мнения, но Поппи подозревала, что в основном он все это просто выдумывал. Сэм потер лицо, пытаясь снять раздражение. – Мне очень больно оттого, что Маргариты больше нет с нами, Поппи. Всем больно, как же иначе. Но надо жить дальше. Я хочу, чтобы мы поженились. Переехали в квартиру побольше. И завели детей, понимаешь? Побыстрее. Я готов. Ты готова. Я знаю, что готова. Я не просто из ниоткуда все это вытащил. Это наши совместные решения, к которым мы пришли после многолетних обсуждений, и ты не можешь просто взять и передумать. Мы это сделаем. Пора.
Маргарита сидела на кухонном столе, стояла, прислонившись к косяку двери, за спиной Поппи и рядом с ней, она кричала у Поппи в голове.
– Я думаю, нам надо сделать перерыв, Сэм, – сказала Поппи, все еще обхватив себя руками и уставившись в пол.
– Перерыв? Что ты имеешь в виду?
– Перерыв от всего этого! – Поппи повысила голос и посмотрела ему в лицо.
– Перерыв – это разрыв. Если ты этого хочешь…
Воцарилось молчание. Поппи знала – Сэм ждет, что она отступит, но промолчала и просто отвернулась, раскинула руки и уперлась ими в кухонный стол, чтобы стоять тверже. Она сердцем и разумом чувствовала, как внутри нее растет сила.
– Ты такая эгоистка, Поппи. Поверить не могу, насколько ты себя стервозно сейчас ведешь.
– Перестань валить все на меня, Сэм.
– Это ты перестань!
Поппи развернулась к нему и ткнула в него пальцем.
– Ты понимаешь, что в наших отношениях ты воплощаешь патриархат? Ты принимаешь все решения, и…
Сэм смахнул со стола вазу с маргаритками, и они разлетелись по полу, как солдаты на поле боя.
– Патриархат? Здесь? Сейчас? Какого черта, Поппи? Ты говоришь прямо как твоя сестра, – прошипел он. – Только тебе слабо́. – Он развернулся и тяжелыми шагами ушел из кухни.
Поппи трясло, но она наклонилась и собрала маргаритки. Достала с полки над холодильником узкую керамическую вазу, сунула в нее цветы, налила свежей воды. Сэм хлопнул дверью, а она тем временем подмела пол, собрав осколки вазы на совок. Вытерев руки о кухонное полотенце, Поппи взяла с кухонного стола телефон и пошла к дивану. Устроилась на дальнем его конце, завернулась в персиковое одеяло из мериносовой шерсти, которое принесла из квартиры Маргариты. Посмотрела на дверь, потом на телефон. Открыла Hinge. И написала Джейку.
14
Среда, 30 апреля
Последние четыре ночи Поппи провела в квартире сестры. Она прекрасно поработала за столом в гостиной Маргариты – просмотрела все сорок катушек пленки со свадьбы Астрид, которые получила из лаборатории. Закончила их редактировать и отправила Астрид файлы на выбор. Позвонила родителям. Отец рассказал ей, как обстоят дела в его войне со слизняками в саду, а мать – про потрясающие скидки в «Холланд энд Баррет». На заднем плане отец прокричал: «Мать купила д-десять тонн орехов!»
Поппи сказала им, что в выходные приедет в гости. Она не была в Девоне с Рождества. Просто сил не было – в родном доме отсутствие сестры казалось слишком болезненным, разлитая в доме тоска ощущалась почти физически. Но теперь она чувствовала себя сильнее.
Поппи вымылась, увлажнила кожу и оделась, перекинула сумку через плечо. Перед тем как выйти из квартиры, она остановилась перед большой фотографией Маргариты на стене гостиной – этот портрет Поппи сделала сама и заказала к нему раму из светлого дуба.
– До сих пор ничего не слышала от Сэма, – сообщила она портрету. – Наверняка ты в восторге.
Она посмотрела на лицо сестры и вспомнила тот день в Девоне.