— Я могу присесть?
— Нет. Поднимайся по лестнице, я сказала. — Недовольно буркнула Иоланта.
И Арина, перехватив за руку Катарину, первая выбежала к лестнице. Мы с Элайджей поднимались медленно. Я шёл позади него, стараясь, если что, поймать.
А когда мы оказались на этаже, Беатрис охнув, прижала ладошки к пухлой груди.
— Драконий бог... — Только и выдохнула она.
Иоланта крутилась вокруг Элайджи, то и дело рассматривала движение камней по трубкам — сосудам скелета, записывала что-то.
И ужин проходил в обстановке не то чтобы угнетённой — она была странной. С одной стороны — радость, что Элайджи мог ходить. С другой стороны — тяжёлые думы о том, что мне надо как-то сказать сыну о смерти его бабушки.
И после ужина я пригласил старшего к себе в кабинет.
— Я знаю, что ты можешь быть недоволен... — Начал было Элайджа, но я махнул рукой.
— Я доволен. Успокойся, пожалуйста. Я с тобой хотел поговорить абсолютно не об этом.
Элайджа слегка механически, ещё не уверенно, сделал шаг вперёд. Я кивнул на стул.
— Сегодня твоя бабушка покончила жизнь самоубийством.
Элайджа приоткрыл рот.
— Я знаю, с чем это было связано, но она вела достаточно странный образ жизни и при этом имела связи с оппозиционными партиями. Когда я приехал проведать её, уточнить некоторые нюансы, стало понятно, что она очень сильно недовольна всем тем, что происходило в семье. Она требовала, чтобы я обязательно отправил тебя к ней. Когда я заключил, что этого не будет, начался скандал, в ходе которого она решила покончить с собой.
Элайджа опустил взгляд.
— Я знаю, что это она дала тебе рукописи со старым непроверенным экспериментом по увеличению объёма магического дара. В этом и была основная претензия.
— Я сам подозревал. — Медленно, сквозь зубы произнёс Элайджа. — Я уже после того, как всё произошло, об этом думал. Потому что её письма становились более откровенными.
— Знаю и я должен принести свои извинения за то, что мне было необходимо вскрыть твою переписку.
Элайджа бровью не повёл. Подозреваю, сейчас его больше заботила сохранность его скелета, нежели чем какая-то там переписка.
— И что теперь будет? — Спросил он.
Я пожал плечами.
— Я не в курсе. Дед захотел перебраться в столицу, потому что он не мог один оставаться на юге. Я пока определил его в дом господина Крамера.
Элайджа сузил глаза.
Крамер был банковским служащим, который занимался многими вопросами. Он был доверенным моим лицом, поэтому я знал, что за тестем он присмотрит в лучших традициях разведки.
— Я просто не знаю, что тебе сказать. Я понимаю, как это абсурдно всё звучит...
— Это моя бабушка. Я ей верил.
— Я понимаю... Я соболезную.
Элайджа опустил лицо и глубоко вздохнул.
— Знаешь, мне иногда казалось, что, может быть, лучше бы я остался с ними. А иногда мне казалось, что, может быть, лучше бы я вообще не родился.
— Ересь не неси! — Холодно перебил я сына и поджал губы. — Ты прекрасно знаешь, что от тебя ничего не зависело.