— И узнал?
— Да, по родимому пятну на руке.
Теперь некоторые детали казались почти издевательски очевидными. Все незаметные улики сложились теперь в один логичный механизм. Алексей горько усмехнулся: истина всегда была перед ним, да только он не хотел ее замечать. Сначала был слишком большой интерес Ивана к квартире и старым хозяевам, к столу. Даже его шутки теперь звучали иначе — «Старые тайны редко приносят что-то хорошее».
Алексей закрыл глаза. Господи! Ведь Иван практически сказал ему правду. Просто Воронов не понял, хотя должен был.
— Открывай, — тихо произнесла Лиза.
Алексей посмотрел на ключ, взял его, склонился над столешницей. Лиза стояла рядом.
— Готова?
— Нет.
Алексей впервые за весь этот страшный вечер улыбнулся.
— Я тоже.
Он взялся за маленькую круглую головку ключа и повернул. Сначала ничего не произошло.
Потом внутри стола что-то тихо щёлкнуло. Алексей довернул ключ ещё чуть-чуть. Раздался второй щелчок. Где-то в глубине старого дерева сработал механизм, который не двигался десять лет. Нижняя внутренняя стенка неожиданно отступила на несколько миллиметров.
— Вот он, — прошептала Лиза.
Алексей осторожно потянул её на себя. Панель поддалась. За ней открылось узкое пространство.
Тот самый тайник.
Алексей почему-то ожидал блеска золота и камней. Того самого сокровища, ради которого люди готовы во все времена лгать, убивать и даже умирать.
Но внутри лежали бумаги. Несколько толстых тетрадей в потёртых кожаных переплётах, перевязанные выцветшей тесьмой папки, небольшой свёрток, завёрнутый в тёмную ткань, и плоская деревянная коробка.
Лиза выдохнула:
— И это всё?
Алексей не ответил. Он осторожно достал верхнюю тетрадь. На обложке выцветшими чернилами было написано:
«А. С. Горский. Рабочие записи. 1909–1913».
Следующая тетрадь была подписана так: «Сплавы».
И ещё одна: «Эмали».
Алексей начал листать потертые страницы. Листы были исписаны мелким аккуратным почерком. Формулы, цифры, замечания, схемы. На полях — рисунки колец, брошей, портсигаров, застёжек, рукоятей. Некоторые листы были целиком заняты чертежами.
— Он записывал всё, — сказал Алексей.
Лиза взяла одну из папок. Внутри оказались десятки рисунков — цветы, птицы, орнаменты в небольших медальонах. Рисунки каких-то сложных механизмов, назначения которых они не понимали.
— Красиво, — прошептала она.
Алексей развернул тёмную ткань. Внутри лежала серебряная брошь, совсем небольшая, без драгоценных камней. Только тёмно-синяя эмаль и тончайший серебряный рисунок, похожий на морозные ветви на зимнем стекле.
Лиза осторожно коснулась её пальцем.
— Это и есть сокровища?