— А ты?
Отец не ответил сразу. Он положил кинжал в витрину, запер ту на замок и привел в порядок рабочее место. Стол снова стал обычным: тяжелым, старым, будто ничего в нем никогда не открывалось и не хранило никаких тайн.
Стук в передней перешел в глухие удары. Кто-то громко требовал открыть.
— Отец!
Александр Яковлевич опустился перед сыном на одно колено. Теперь их лица оказались почти на одном уровне. Мальчик увидел, что отец устал, что под глазами у него тени, что седина в висках за последние недели стала заметнее, но глаза оставались ясными и строгими.
— Митя, ты должен выжить. Понимаешь?
— Я не хочу без тебя, без нянюшки.
— Ты должен.
— Но я не знаю…
— Стол, — быстро сказал отец. — Просто запомни. Мой стол и кабинет. Левая панель под резьбой. Не золото ищи. Слышишь? Не золото.
Где-то в глубине квартиры вскрикнули. Потом послышался грохот, будто опрокинули стул.
Мальчик побледнел.
Александр Яковлевич поднялся, подошел к книжному шкафу и толкнул узкую деревянную панель между полками. Панель тихо подалась, открывая темный проход в чулан, про который Митя прежде не знал, и дальше через длинный извилистый, всегда темный коридор. Оттуда пахнуло сыростью, пылью и холодом черной лестницы.
В проеме возник Федор.
Он еще не был стариком. Высокий, широкоплечий, в потертом пальто, с обветренным лицом и тяжелыми руками человека, привыкшего носить дрова, таскать воду, открывать ворота в любую погоду и знать все, что происходит в доме. Но сейчас даже он выглядел испуганным.
— Барин, — сказал он хрипло. — Надо сейчас. Через двор еще можно.
— Возьми его.
Федор перевел взгляд на мальчика, потом снова на хозяина.
— А вы?
— Я задержу их.
— Александр Яковлевич…
— Федор.
В этом одном слове было столько просьбы и приказа, что дворник замолчал.
Отец подтолкнул Митю к проему, но мальчик вцепился в его рукав.
— Нет!
— Митя, посмотри на меня.
Мальчик поднял глаза.
— Ты — Горский, — сказал отец. — Запомни это не для гордости, а для памяти. И еще запомни: настоящая ценность не всегда блестит.
Снова ударили в дверь — теперь совсем близко. Незваные гости прорвались через нянюшки и теперь громыхали сапогами и топтались в передней.
Кто-то закричал: