Тайна старой квартиры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава вторая Шаги за стеной

К своему первому утру в коммуналке Алексей понял, что квартира никогда не спит по-настоящему. Даже в самые ранние часы, когда за окнами еще рассветало тусклым сероватым светом, а набережная Фонтанка была пустой и тихой, квартира уже жила своей особенной жизнью. Где-то скрипела кровать-полуторка, в кухне звякали крышками кастрюль, за стеной кто-то отчаянно кашлял, а в коридоре слышались чьи-то шаркающие шаги, и все эти звуки, смешиваясь, создавали ощущение огромного живого организма, старого, ворчливого, который поселился в старом доходном доме и теперь ворочается, вздыхает и никак не уляжется.

Алексей проснулся от запаха жареного лука. Это было странным — кухня находилась на другой стороне квартиры, у черной лестницы, а кабинет рядом с передней, но аромат зажарки так и витал в воздухе. Молодой человек лежал в непривычной пока постели и думал о том, что запах этот уникален — в любом городе, в любом доме, в любом году этот аромат невозможно ни с чем спутать.

Некоторое время парень лежал еще неподвижно, глядя в потолок, где над лепниной медленно качалась тень от ветвей за окном. Комната пока сохраняла ночную прохладу, и старый кабинет, казалось, наблюдал за новым жильцом с молчаливым терпением человека, который видел много чужих жизней, чтобы удивляться еще одной слишком временной в масштабах существования дома.

Потом Алексей услышал, как мимо двери кто-то быстро пробежал по коридору. И следом раздался голос Нины:

— Я первая занимала чайник!

— Неправда! — отозвалась Лиза. — Ты спала!

— Я лежала с закрытыми глазами и думала!

Алексей невольно улыбнулся. Он оделся, чтобы не занимать очередь в уборную, наскоро умылся ставшей за ночь ледяной водой из рукомойника и вышел в коридор. Там было темновато, как почти во всех старых коммуналках. Лишь через световое окошко над дверью в комнату Лизы падал тусклый, серый луч света. Коридоры предназначены были для прислуги, господа ходили через анфиладные двери, поэтому архитекторы при постройке дома особенно не беспокоились, чтобы сделать их светлыми и просторными.

Алексей осмотрелся и пошел в сторону кухни, стараясь не задевать коробки и сундуки, уставленные по углам и вдоль стен.

Из кухни тянуло паром, который бывает, когда вода долго кипит, керосином и хлебом. Возле грязноватой стены стояло ведро с углем, рядом сушились чьи-то галоши, а на подоконнике дремал вчерашний черный кот, свернувшись плотным клубком.

Кухня оказалась сердцем квартиры.

Большая, когда-то, вероятно, богатая, теперь она была заставлена столиками, примусами, кастрюлями и многочисленными банками с крупой. Потолок потемнел от копоти, стены возле плит покрылись жирным блеском, а огромное окно во двор запотело от пара.

За большим обеденным столом сидел хромой мужчина лет пятидесяти в круглых очках и аккуратно нарезал хлеб тонкими ломтями.

— Новенький? — спросил он, поднимая взгляд.

— Алексей Воронов.

— Виктор Михайлович Скворцов, бухгалтер.

Он говорил спокойно и очень емко, будто взвешивал каждое слово.

Нина, которую Алексей узнал сразу по темным волосам, веселой улыбке и хитрому взгляду, сидела прямо на подоконнике рядом с котом, поджав под себя ноги в шерстяных чулках, и пила чай из граненого стакана. На ней был темно-синий свитер с растянутыми рукавами, а черные волосы собраны на затылке кое-как, словно девушка причесывалась на бегу. При свете дня она казалась еще моложе, чем вчера.

— А журналисты всегда такие серьезные? — спросила она, щурясь на Алексея поверх стакана.

— Только по четвергам. — попытался пошутить юноша с серьезным видом.

— Сегодня вторник.

— Тогда я еще привыкаю.

Нина рассмеялась звонко и легко, так что даже Лиза улыбнулась у примуса.

— Ну вот, — сказала Нина. — Уже лучше.

Лиза стояла у плиты в светлом переднике и помешивала что-то в маленькой кастрюле. У нее были очень спокойные движения. Такие бывают у людей, привыкших все делать скромно и незаметно, чтобы никому не мешать.

— Вам класть сахар? — спросила она тихо у Алексея.

— Если это не государственное преступление.

— В этой квартире все — государственное преступление, — буркнул Виктор Михайлович.

Из коридора донеслось: