Но он не дал мне развалиться.
Хуже.
Он заставил меня собраться.
Лифт приехал, двери открылись. Я вошла внутрь, прислонилась затылком к зеркальной стене и закрыла глаза.
Три дня.
Три дня, чтобы доказать, что я не ошибка в собственном резюме. Не “бывшая жена ресторатора”. Не женщина, которую выбросило из жизни, а она теперь в панике хватается за первое попавшееся.
Три дня, чтобы вернуть себе вес.
Телефон в сумке завибрировал.
Егор.
Конечно.
Я смотрела на экран несколько секунд, как смотрят на змею, заползшую в детскую комнату. Слишком знакомую, чтобы испугаться по-настоящему, и слишком опасную, чтобы недооценить.
Сбросила.
Через пять секунд пришло сообщение.
“Ты серьезно решила игнорировать меня?”
Я усмехнулась.
О, да. Вот это уже мой бывший почти-муж. Не “как дети?”, не “ты где?”, не “нам надо поговорить”. Сразу раздраженное, мужское, хозяйское: как это ты смеешь не отвечать?
Следом еще одно:
“Мира, хватит устраивать цирк. Возьми трубку.”
Цирк.
Я вышла из лифта в холл, где пахло дорогим кофе, кондиционированным воздухом и деньгами. Вокруг сновали люди в идеально сидящих костюмах, на шпильках, с ноутбуками, с пропусками на шее, с лицами, у которых есть графики, дедлайны и причины не распадаться на части посреди рабочего дня.
Я тоже хотела такое лицо.
Собранное. Деловое. Спасительное.
Телефон завибрировал снова.
“Я жду тебя вечером дома.”
Я остановилась прямо посреди холла.
Дома.
Интересно, какое именно место он сейчас назвал домом? Ту квартиру, из которой я ушла? Пространство, где он продолжает считать все своим? Или ту модель семьи, в которой я обязана возвращаться после любого унижения, потому что “ну куда ты денешься”?
Мне вдруг стало так спокойно, что даже холодно.
Я открыла диалог и впервые за много дней ответила.
“Я больше не живу у тебя дома, Егор.”