Я сжал зубы.
— Я не обещал тебе будущего.
— Нет? — очень тихо спросила она. — А что тогда было? Когда ты говорил, что дома тебя давно никто не понимает? Когда говорил, что рядом со мной отдыхаешь? Когда говорил, что я — “живая”? Это что было, Егор? Репетиция искренности?
Я не ответил.
Потому что она была права ровно настолько, чтобы мне стало мерзко от самого себя.
— Все, — сказала Влада уже другим голосом. — Я поняла. Не звони мне больше.
— Хорошо.
— И не смей потом делать вид, что никому не делал больно. Делал. Просто тебе слишком нравилось думать, что ты аккуратный.
Связь оборвалась.
Я положил телефон на стол и несколько секунд сидел, не шевелясь.
Вот и еще один счет.
Я всегда гордился тем, что умею быть цивилизованным даже в грязных историях. Не унижать. Не ломать в открытую. Не скатываться в скандалы. Все по-взрослому. Все чисто. Все с контролем.
Какая чушь.
Можно быть идеально вежливым и все равно уничтожать людей.
Просто без крика.
В дверь снова постучали.
— Егор Андреевич, — осторожно позвал Глеб, — школа вашего сына звонила.
Я резко поднял голову.
— Что?
— Драка. Попросили связаться с матерью или приехать кому-то из родителей.
У меня все внутри упало.
— Мирослава знает?
— Наверное. Они звонили и ей тоже.
Я встал так быстро, что кресло откатилось назад.
— Перенеси все. Я уезжаю.
— А встреча?
— Плевать на встречу.
Глеб кивнул и отступил в сторону.
А я уже шел к выходу, чувствуя, как в груди начинает нарастать что-то тяжелое, глухое, нездоровое.
Матвей подрался.