Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции: читать начало книги онлайн

С этой зимы при Алексее Николаевиче появилось новое лицо, остававшееся при нем неотлучно, – доктор Деревенко, ассистент профессора Федорова, к которому Алексей Николаевич очень привязался и сын которого постоянно играл с ним.

При великих княжнах состояла гофлектриса и учительница русского языка ее величества, в бытность ее невестой государя, – Екатерина Адольфовна Шнейдер.

Из фрейлин в то время ближе других была Ольга Евгеньевна Бюцова – очень милый, но несколько несдержанный человек; из флигель-адъютантов: Александр Александрович Дрентельн, бывший преображенец, высокого роста, с большой лысиной и красивыми чертами лица, очень образованный и начитанный, большой любитель музыки, умевший на всякого произвести приятное впечатление, и великий князь Дмитрий Павлович[5].

Начальником военно-походной канцелярии был князь Орлов, непомерно толстый человек, которого мой отец очень любил за его сердечность, остроумие и широкую русскую душу.

Дворцовым комендантом был тогда генерал Дедюлин, скончавшийся осенью 1913 года от грудной жабы, и на его место был назначен командир лейб-гвардии Гусарского его величества полка Воейков, человек дельный, но не очень симпатичный, большой карьерист и делец.

Он нашел какой-то удивительный целебный источник в своем пензенском имении, стал посылать воду на исследование, и через несколько месяцев уже всюду появились круглые бутылочки с этикеткой и надписью «Кувака»[6].

Воейков доходил до смешного в рекламе своей чудодейственной воды. Помню, как мой отец рассказывал, что на одном большом выходе подошел к моему отцу великий князь Николай Николаевич и начал у него спрашивать средство для лечения ревматизма.

– Лучшее средство – «Кувака», ваше высочество, – заявил вдруг, бесцеремонно прерывая их разговор, Воейков.

Великий князь обернулся, замолчал и отошел.

В обществе над Воейковым смеялись и находили совершенно неприличным для генерала и дворцового коменданта такую торговлю, но это его нисколько не смущало, и он с гордостью продолжал рассказывать о том, как продал компании «Wagons-Lits»[7] на три года вперед большое количество бутылок «Куваки» и выручил за это 100 тысяч.

Осенью 1913 года мы опять были в Крыму и были однажды приглашены в Ливадийский театр, где приютские дети должны были играть для великих княжон пьесу об избрании царя Михаила Федоровича [на царство][8]. Из великих княжон приехали только Мария Николаевна и Анастасия Николаевна, затем были две дочери великого князя Георгия Михайловича, наследник и сын доктора Деревенко.

Не знаю, кто из нас больше стеснялся – великие княжны или мы; во всяком случае, в антрактах мы не могли связать и двух слов. Один Алексей Николаевич чувствовал себя непринужденно и весело и, играя в антрактах с Колей Деревенко, возился неимоверно, ни минуты не сидя на месте и кувыркаясь то под столом, то на столе. Когда в дверях показывался боцман Деревенько или мой отец, Алексей Николаевич бежал к ним с криком:

– Взрослые должны уйти! – и захлопывал перед ними дверь.

Мы уехали очарованные и были счастливы видеть их высочеств, но не думаю, чтобы они вынесли о нас благоприятное впечатление.

С тех пор как в Ливадии был выстроен новый дворец, их величества и их высочества очень любили ездить туда и делали это два раза в год – весной и осенью.

Ливадийский дворец был единственный, выстроенный государем и императрицей за их царствование по собственному вкусу и соответственно требованиям их семьи. Это было здание белого мрамора в итальянском стиле, с красивыми внутренними двориками, все окруженное цветами.

Громадные клумбы, треугольниками расходившиеся от дворца, еще до Пасхи начинали пестреть коврами желтых и красных тюльпанов, которые сменялись голубыми и розовыми гиацинтами или белыми нарциссами. Позже появлялись глицинии и розы, и весь дворец, точно в сказке «Спящая красавица», утопал в душистых ярко-розовых и желтых гирляндах.

Внизу помещалась белая столовая, она же зала, где для танцев после парадных обедов освобождали место, убирая столы, затем гостиная со старинной итальянской мебелью черного дерева, обитой розоватым шелком, по которому были вытканы темно-лиловые бархатные цветы.

Из гостиной шла галерея с мебелью того же стиля, обитой ярко-желтым штофом. Галерея приводила в официальный кабинет его величества, большую светлую комнату с мебелью красного дерева, обитой зеленовато-серым шелком.

Кроме того, внизу была биллиардная, комнаты великого князя Дмитрия Павловича, одной из фрейлин и Жильяра.

Наверху была маленькая столовая, классная великих княжон, маленький кабинет государя, будуар ее величества, их спальня, спальня их высочеств, классная Алексея Николаевича и гостиная великих княжон, где стояли четыре их письменных столика.

Спальни великих княжон и наследника были как раз против окон старого свитского дома, в котором жил мой отец, так что в теплые летние ночи, когда открыты были все окна, мой отец слышал голос Алексея Николаевича, звавший Дина (так называл он боцмана Деревенько).

Во время пребывания их величеств в Крыму ее величество всегда устраивала базары с благотворительной целью. Впоследствии на деньги, собранные таким образом, а отчасти и на личные средства ее величества был построен в Массандре на берегу моря чудный санаторий, куда во время войны посылались на климатическое лечение раненые офицеры.

Главный доход на этих базарах доставляли собственноручные работы ее величества и великих княжон – очень красивые рукоделия или рисунки. Ее величество замечательно искусно делала акварелью различные виньетки на каких-нибудь пресс-папье, рамочках или коробочках, сразу делавшие скромную вещь заметной своим изяществом и красотой.

За столом с этими вещами всегда ее величество, а также и великие княжны присутствовали сами, и понятно поэтому, что толпа была невероятная и продажа шла с исключительной быстротой.

За другими столами торговали светские дамы, проводившие сезон в Ялте, которых ее величество привлекала таким образом к благотворительности.

Изредка в Ливадии давались балы, отличавшиеся своей простотой и непринужденностью. К сожалению, я была еще очень мала и не видала ни одного бала. Зимой 1913/14 года один маленький бал для подростков был дан у великой княгини Марии Павловны-старшей, куда был приглашен мой старший брат, бывший в то время камер-пажом великой княгини Виктории Федоровны.

Ему очень хотелось танцевать с великими княжнами, но он считал невозможным приглашать их самому, думая, что если им угодно будет, то они его пригласят.

Раз его пригласила княжна Надежда Петровна, дочь великого князя Петра Николаевича, великие же княжны – ни разу. Он был очень огорчен этим, а на следующий день великие княжны выразили неудовольствие моему отцу, так как они считали, что брат нарочно обходил их, великих княжон. По их необычайной скромности им не могло прийти в голову, что мой брат считал невозможным и неприличным первым подходить к ним, и они приняли это как знак пренебрежения.

В конце 1913 или в начале 1914 года Петербург взволновался приездом иностранных гостей – наследного принца Румынского и его молодого сына Кароля.

[5] Дмитрий Павлович, сын великого князя Павла Александровича, был двоюродным братом императора Николая II, хотя по возрасту был ближе к детям императора, чем к царственному кузену. Фактически Дмитрий рос сиротой – его мать, греческая принцесса Александра, умерла родами, даже не увидев сына, а отец вскоре был выслан из России за женитьбу на разведенной женщине, бывшей жене своего сослуживца, что членам Дома Романовых не разрешалось. Его детей – Дмитрия и Марию – воспитывали родственники, великий князь Сергей Александрович и его супруга Елизавета Федоровна. Но в 1905 г., когда дети были еще подростками, Сергей Александрович погиб от бомбы террориста, а Елизавета Федоровна, на попечении которой остались Дмитрий и Мария, овдовев, погрузилась в религию и отдавала все силы организации Марфо-Мариинской обители милосердия. Николай II, полагавший, что взрослеющему Дмитрию не хватает мужского влияния, старался уделять юному кузену больше внимания

[6] Минеральная вода получила название в честь имения Кувака в Пензенской губернии, где был налажен ее розлив. Так и великий князь Александр Михайлович, разливавший минеральную воду в своем кавказском имении Боржоми, присвоил ей это имя. Но если кавказские минеральные воды были популярны, то над начинанием Воейкова при дворе смеялись и за глаза прозвали его Кувакой.

[7] «Compagnie Internationale des Wagons-Lits» – международная логистическая компания, известная в основном своими фирменными поездами. Для обслуживания пассажиров этих поездов и велись поставки минеральной воды «Кувака».

[8] В 1913 г. в России торжественно отмечалось 300-летие Дома Романовых, и множество постановок, и профессиональных, и любительских, были посвящены теме избрания первого царя династии – Михаила Романова.