Я вздохнула. Он был прав.
Поэтому я сняла салфетку с тарелки и с изумлением уставилась на ассортимент мяса, сыров, свежих фруктов и хлеба. Рядом стоял термос с каким-то напитком.
Все еще чувствуя себя виноватой, я отщипнула немного мяса, сыра и хлеба, сделав себе мини-сэндвич, прежде чем отправить его в рот. У меня потекли слюнки от изысканного вкуса, но мне удалось сдержать стон. Одно дело есть просто из чувства голода, и совсем другое — по-настоящему наслаждаться этим.
Я быстро все съела и, открутив крышку термоса, сначала понюхала напиток, поскольку понятия не имела, что это такое. Когда поняла, что это не эль и не вино, то сделала большой глоток.
По языку пробежало покалывание, словно пузырьки от газировки, и я ощутила легкий аромат.
— Интересно. — Я сделала еще глоток. — Я никогда раньше не пробовала этот волшебный напиток.
— Можно? — Николас протянул руку. — Я пробовал почти все волшебные напитки и еду. Вероятно, я смогу определить, что это такое.
Я передала ему термос, и он сделал большой глоток, после чего нахмурил брови.
— Странный вкус. Я тоже не могу сказать, что пил этот напиток раньше.
Я сделала большой глоток, что-то в напитке вызывало желание выпить все до последней капли.
— По крайней мере, вкус приятный. — Я еще глотнула, и какое-то странное чувство охватило меня.
— Ты права, — согласился Николас, протягивая руку за термосом.
Я протянула ему термос, и мы по очереди смаковали волшебный напиток. Поскольку зверский голод, который испытывала, утих, я убрала остатки еды.
— Чувствуешь себя лучше? — спросил Николас, когда я вернула ему тарелку, чтобы он убрал все под кровать.
— Да. — Я как-то странно себя чувствовала. Все тело напряглось, желудок сжался. Я вздрогнула, когда волна осознания прокатилась по моим венам.
— Ты покраснела, — сказал Николас, убирая еду и питье под кровать.
— Я чувствую себя немного… — Я прижала ладони к горящим щекам. — Странно.
Я оперлась спиной на изголовье кровати, чувствуя, как на меня накатывает головокружение.
— Боже мой. — Николас тоже оперся спиной о стену. — Комната вращается?
— Ты тоже чувствуешь себя странно? — Я прижала руки к голове, мысли словно плавали в тумане.
— Я чувствую себя довольно… необычно, — признался он.
— Что было в том напитке? — невнятно пробормотала я. Головокружение уменьшилось, не исчезнув полностью, но теперь внизу живота появилось странное ощущение. Напряжение. Потребность.
Николас резко вдохнул и ответил с придыханием:
— Я не знаю. Но от тебя пахнет… восхитительно.
— Восхитительно? — невнятно спросила я.
Я содрогнулась, и напряжение в животе переместилось ниже. Я застонала, когда острое чувство желания сжало мое нутро. Мои груди покалывало. Мои соски напряглись, а мое тело… Боги, я чувствовала себя словно в огне.
— Эйвери, — выдохнул Николас, выпрямившись. В его глазах читалась похоть. — Твой запах… твой запах зовет меня.
Я закрыла глаза, выгнувшись на кровати. Ноющее желание сжало мое лоно как раз в тот момент, когда на меня снова накатило головокружение.
— О, боги, я так возбуждена, — прошептала я. Плотский голод сжал мои внутренности, мое лоно набухло от желания. Я чувствовала такую боль, такое напряжение, и мне нужно было, чтобы ко мне прикоснулись. — Что происходит? — выдавила я.
Николас забрался на кровать рядом со мной, его черные глаза были голодными.