– Хорошо. Я – Хагга. Отныне я – твой хозяин.
Лэйми отрицательно мотнул головой, но не смог издать ни звука. Его сердце забилось вдруг так, что вот-вот, казалось, выскочит из горла. Он совсем перестал понимать, что происходит – и от этого испугался ещё больше.
– Правило будет только одно, – продолжил Хагга. – Ты будешь отвечать на все мои вопросы, честно, иначе тебе будет очень больно. Это понятно?
– Да, – по коже Лэйми от паники пошли мурашки. Он был, конечно, до смерти рад, что не попал прямо в лапы к Мроо – только вот люди оказались ничуть не лучше их...
– Хорошо. Тогда ты подробно расскажешь, как ты попал сюда – и зачем.
Лэйми угрюмо отвернулся. Он понимал, что говорить правду точно не стоит – но и молчать тоже явно не стоило: он прекрасно понимал, что в случае отказа его просто подвесят на крюк – а может, и сделают ещё что похуже, а он вовсе не хотел делать свою и без того несчастливую жизнь ещё более мучительной.
– Не знаю, – наконец, выдавил он. Ответ никуда не годился – но он никак не мог что-то придумать.
– Хорошо, – Хагга несколько секунд смотрел на него. – Ложись на пол. Под крюком.
Лэйми затравленно взглянул на него, замирая от отчаянного страха – он никак не мог поверить, что дискуссия подошла к концу так быстро. Он вовсе не хотел подчиняться приказу палача – но тот, как оказалось, и не ждал этого. Просто быстро подошел к парню – и очень профессионально врезал ему под дых. Парализованный болью Лэйми рухнул на пол. Хагга тут же отвернулся от него. Он прошел к столу – и вернулся назад с кандалами.
– Я предупреждал, – с очень неприятной усмешкой сказал он, сковывая запястья и щиколотки парня. – Теперь мы поговорим иначе.
Настроение у Лэйми резко упало – хотя казалось, куда уж тут ниже, – и тут же он ощутил очень странный, извращенный интерес к тому, сколько ещё всего сможет выдержать его измученное тело.
Хагга подогнул его пятки к заду и стянул обе пары оков цепью, зацепив её за свисающий с потолка крюк. Заскрежетала установленная в углу лебедка – и цепь, залязгав, вздёрнула скованные за спиной руки парня, выламывая их в суставах, до хруста прогибая назад плечи, – с каждой секундой всё сильнее, до острой, воющей боли. Лэйми ощутил, что его ноги тоже отгибает назад, кверху, выворачивая бёдра из суставов. В таз ударила резкая, горячая боль, огнём отдавшись в спине. Парень отчаянно сжал мускулы живота, пытаясь избежать ещё большей боли, – но она всё же пришла, заставив его задрожать.
Палач остановил лебедку, лишь подняв его высоко в воздух. Повисшее тело Лэйми до предела прогнулось, вывернутые назад локти и плечи полыхали огнем. Его бёдра выгнуло назад ещё более безжалостно, а цепи натянулись с такой силой, что сталь врезались в кожу. Лэйми слабо дернулся, – это было всё, что он мог сейчас сделать, – и едва не сомлел от пронзившей тело боли. Не смея даже пошевелиться, он прикусил губу, зажмурился, каждой клеточкой ощущая разрывающее мышцы пламя. Он мгновенно взмок от этой неистовой боли и едва мог соображать.
Хагга усмехнулся.
– У тебя есть время подумать, – сказал он и вышел, закрыв дверь.
В замке загремел ключ. Ещё через секунду свет погас и парень остался в темноте.
2.
Лэйми потерял всякое представление о времени – пытка длилась, казалось, целую вечность. Его почти разорванные мышцы пылали белой, ослепительной болью, спина горела, плечи и бёдра словно жгли на медленном огне. Лэйми задыхался в буре боли. Она тянулась бесконечно – и, чтобы не сойти с ума, он попытался вспомнить о Лэйит, но из этого ничего не получилось. Он уже не контролировал себя: его дыхание стало шумным и прерывистым, бешено стучало сердце. Он не понимал, что это с ним происходит и готов был даже умереть.
Его дыхание замерло, когда он понял, ЧТО к нему подступает – и его скрутила не поддающаяся контролю судорога. Лэйми изогнул спину, корчась, – и...
Он ещё никогда не испытывал такой боли – но она вызвала новую судорогу, ещё более сильную. Судороги скручивали тело парня, заставляя его вновь и вновь орать от дикой боли. Лэйми не сдерживал себя, да и не смог бы это сделать. Чем сильнее он страдал, тем сильнее дергался и тем сильней причинял себе боль. В этом цикле было что-то чудовищное. Парень потерял счет времени, судороги сотрясали его одна за другой – каждая следующая намного сильнее предыдущей – пока он, наконец, не отключился...
3.
Выбравшись наконец из вязкого марева кошмаров, Лэйми так и не смог понять, что же из всего этого было с ним на самом деле, а что ему просто пригрезилось в бреду. Какое-то время он лежал неподвижно, глядя в потолок. Реальность однако не радовала – он валялся на каком-то затхлом, явно не раз обоссаном матрасе, в пустой, почти темной маленькой комнате, скорее камере. Первое, что он в ней увидел, – обитая железом дверь с маленькой дверцей-кормушкой, сейчас тоже закрытой.
Чувствовал себя он сейчас как-то мутно – ноющее от глухой уже боли тело казалось каким-то чужим, а голова по-прежнему гудела, словно её лягнул осел. Вместо памяти в ней висела какая-то странная серая муть, словно в не настроенном ни на какой канал телевизоре. Он никак не мог вспомнить, кто он сам и как он здесь оказался. Последнее, что он помнил – дикая боль, выбившая из него сознание. Но вот насколько?.. Мог ли он так надолго отключиться от боли – или Хагга что-то сделал с ним?.. Зачем?.. Зачем он вообще тут?..
Недовольно помотав пухнущей от вопросов головой, он кое-как сел и осмотрелся. Камера и в самом деле оказалась небольшая, два на три метра, неожиданно высокая – метра четыре, не меньше. Потолок был ещё метра на два выше. Лишь напротив двери он опирался на стену, с трех других сторон – пустое пространство. Из него падал тусклый, серый, но явно дневной свет. Грязный пол покрыт коричневой керамической плиткой, стены метра на два от него покрашены в грязно-зеленое, выше беленые. Возле двери из стены торчит кран, под ним в полу зияет мерзко пахнущая дырка. Наискось от неё, прямо на полу, лежит матрац – вот собственно и вся обстановка.
Осмотревшись, Лэйми взглянул на себя. Одежду ему конечно не вернули – но, с другой стороны, не навесили на него кандалов и даже не остригли волосы – они по-прежнему щекотали ему плечи.
Парень на минуту закрыл глаза, стараясь усилием воли подавить ноющую боль в растянутых мышцах живота, плечах, спине и бедрах – и память волной обрушилась на него. Он словно пережил всё это второй раз – причем это оказалось едва ли не хуже, чем в первый.
Воспоминания о том, как он обмирал от страха, как вопил, орал и корчился от боли, жгли, словно огнем. Лэйми не хотел в это верить... но не мог. Боль в истерзанном теле говорила сама за себя. И ведь это лишь начало, скоро его ждет второй... сеанс.
Лэйми испуганно сжал зубы и ошалело помотал головой, стараясь вытрясти из неё панику. Пока что никто не тащил его в пыточную – да и там его вроде бы не изувечили...
Он вновь осмотрел тело и «прислушался» к себе, но ничего такого не почувствовал – ничего не было сломано или вывихнуто. Есть ему тоже не хотелось – скорее всего, от испуга. Вот пить – да, и парень, поднявшись, подошел к крану.
Вода к его радости из него всё же шла – пускай ледяная, железистая на вкус, но в остальном вроде бы чистая. Он вволю напился, вымыл лицо, руки, а потом все места, до которых только мог дотянуться. Сразу стало легче, муть в голове осела – хотя выбросить из неё воспоминания о своём позоре Лэйми, к сожалению, не смог.