Законы: читать начало книги онлайн

Иностранец. Обрати же хорошенько внимание на мою басню, подобно детям; ты ведь в самом деле не далеко ушел от лет детства.

Сократ-младший. Говори, пожалуй.

Иностранец. Пересказывали и еще будут пересказывать о многом из времен древних, и между прочим о чуде, совершившемся по случаю ссоры Атрея с Фиестом. Ведь ты, вероятно, слыхал и припоминаешь, что́, по рассказам, тогда происходило.

Сократ-младший. Может быть, ты разумеешь чудо золотой агницы.

Иностранец. Совсем не то, а перемену, происшедшую в восхождении и захождении солнца и других звезд, – такого рода, что где оно теперь восходит, в том самом месте тогда заходило, а восходило в противоположном. Это изменение его в нынешний вид Бог совершил в то время в свидетельство Атрею.

Сократ-младший. Да, рассказывают и об этом.

Иностранец. От многих слыхали мы также и о царствовании-то, которое водворил Кронос.

Сократ-младший. Даже от весьма многих.

Иностранец. Что же? – что прежние люди вырастали из земли, а не то, что рождались друг от друга?

Сократ-младший. И это – одно из преданий древности.

Иностранец. И все такие вещи вытекают из одного свойства; да и кроме этих, тысячи других, которые еще чудеснее. Но многие из них с течением времени забылись, а другие раздробились и рассказываются отдельными одна от другой частями. О свойстве же, которое послужило причиною всему, никто не говорил; так теперь надобно сказать, потому что сказанное пригодится для изображения царя.

Сократ-младший. Прекрасно; говори же, ничего не пропуская.

Иностранец. Слушай, пожалуй. Весь этот мир, в своем движении, то ведется и круговращается самим Богом, то, как скоро круг потребного ему времени исполнится, Бог оставляет его, – и тогда он вращается уже по собственному побуждению – в противную сторону, так как есть существо живое и в самом начале от своего строителя получил разумность; а это – двигаться обратно – прирождено ему необходимо, вот почему.

Сократ-младший. Почему же?

Иностранец. Находиться всегда в неизменном состоянии и быть тожественным свойственно одним из всех божественнейшим предметам; а природа тела не этого порядка. То, что́ мы назвали небом и космосом, получило от создателя много свойств блаженных: но космос приобщился также и тела. Отсюда, он не может оставаться всегда чуждым перемены, хотя по мере силы совершает одно движение, в том же месте и тем же образом; поэтому принял он круговращение, как наименьшее уклонение от свойственного ему движения. Но всегда вращать самому себя почти ни для кого невозможно, кроме как для вождя всех движущихся вещей. А вождю двигаться то так, то вдруг напротив – не свойственно. По всему такому, о космосе нельзя сказать ни того, что он всегда вращает сам себя, ни того опять, что, совершая двойные и взаимно противные обороты, он всегда весь вращается Богом, ни того, наконец, что вращают его какие-то два бога с взаимно противным образом мыслей; но, как сказано, остается одно: то водится он иною, божественною причиною, причем снова получает жизнь и принимает восстановленное создателем бессмертие, то, оставленный, идет сам собою, и, получив вовремя отпуск, бывает таков, что совершает многие мириады обратных круговращений, – ибо, как нечто великое и в высшей степени равновесное, движется шагом самым медленным.

Сократ-младший. Все тобою раскрытое представляется, в самом деле, очень вероятным.

Иностранец. Сообразив это, из сказанного теперь выведем свойство, которое, мы сказали, есть причина всего чудесного. Оно должно заключаться именно в этом.

Сократ-младший. В чем же?

Иностранец. Что движение всего совершается то в том же направлении, как нынешнее круговращение, то в противном.

Сократ-младший. Как же.

Иностранец. Эту перемену, из всех бывающих на небе поворотов, надобно почитать поворотом величайшим и совершеннейшим.

Сократ-младший. В самом деле, вероятно.

Иностранец. Так надобно полагать, что большие перемены происходят тогда и с нами, живущими внутри неба.

Сократ-младший. И это вероятно.

Иностранец. А большие, многочисленные и различные перемены, когда стекаются они в животных, разве не знаем, с какой тягостью переносятся ими?

Сократ-младший. Как не знать?

Иностранец. Ведь тогда неизбежно находит величайшая гибель как на прочих живых существ, так и на человеческий род, который в этом случае не далеко отстает от них. Ему приходится испытывать множество и иных дивных и новых бедствий, но особенно это, – величайшее, – которое наступает в связи с превращением вселенной, в то время, как совершается поворот, противный нынешнему.

Сократ-младший. Какое?

Иностранец. Возраст, в каком находилось каждое животное, сперва у всех останавливался, и все, сколько ни было смертного, переставало идти к старости, а поворачивало опять в противную сторону, как бы возрастая по направлению к юности и младенчеству. И вот у стариков седые волосы чернели; у людей, оброставших бородою, щеки опять сглаживались и возвращали каждого в пережитый возраст молодости; организмы же, цветущие юностью, с каждым днем и ночью сглаживаясь и уменьшаясь в росте, опять получали природу новорожденного дитяти, и уподоблялись ему как по душе, так и по телу; но с этой уже поры, чрезвычайно высохши, совершенно исчезали. Даже и мертвое тело, кто умирал в то время насильственною смертью, испытывало те же самые действия, – быстро меркло в глазах и в течение немногих дней уничтожалось.

Сократ-младший. Но рождение тогда было же какое-нибудь, Иностранец? Так каким же образом рождались друг от друга?