Прибалтика на разломах международного соперничества. От нашествия крестоносцев до Тартуского мира 1920 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

II.1. Обустройство Ливонии

Ливония никогда не была монархией, потому что не имела монарха. Она не была и республикой, поскольку в ней не было граждан. Она была не что иное, как немецкая колония, в которой колонисты, разбившись на корпорации, гораздо больше заботились о своих личных и корпорационных выгодах, чем о благе и прочности своей колонии. Утвердившись в крае огнём и мечом (на это потребовалось не более 25 лет, т.е. со дня основания Риги в 1201 г. до штурма Юрьева в августе 1224 г.), колонисты, несмотря на проповедь религии любви и монашеские обеты орденских рыцарей, вскоре своими действиями обнаружили, что главной их целью было обеспечить для себя выгодное, прочное и обильное кормление. И это показал предпринятый ими делёж земель между епископами и орденом и закабаление местного населения.

Вся Ливония делилась на две части: собственно Ливонию (впоследствии Лифляндская и Курляндская губернии Российской империи) и Эстонию (впоследствии Эстляндская губерния Российской империи). Земли собственно Ливонии были разделены на следующие области: 1) архиепископство Рижское; 2) епископство Дерптское; 3) епископство Эзельское (названо по о. Эзелю, эстонское название Сааремаа); 4) епископство Курляндское. В каждом из этих епископств ливонская отрасль Тевтонского ордена имела на своё содержание определённую часть земель: в рижском и эзельском епископствах — одну треть, в дерптском — половину, в курляндском — две трети (включая Мемель). Из этих земель составилась пятая область: Ливонская провинция Тевтонского ордена.

Эстонская часть Ливонии, состоявшая из округов Гарриен и Вирланд, первоначально находилась во власти датских королей, затем в течение непродолжительного времени контролировалась меченосцами, а после соединения орденов была возвращена датчанам. Учреждения Эстонии несколько отличались от общеливонских. Так, высшее провинциальное управление находилось в руках королевского наместника и состоявшего при нём земского совета из 12 человек (по шесть человек от каждого округа). В 1347 г. Эстония была продана Тевтонскому ордену и включена в состав его земель в виде особой области, сохранившей своё прежнее устройство и в некотором смысле отличавшейся от других областей Ливонии. Это отличие было зафиксировано шведами, когда Ливония подпала под их власть. В период их владычества Эстония фигурировала под официальным названием «Княжество эстов в Ливонии».

Вместе с Эстонией под контроль Тевтонского ордена перешло и ревельское епископство, учреждённое Вальдемаром II. Впоследствии ревельское епископство стало более независимым, а сам ревельский епископ, как и прочие ливонские епископы, был признан имперским князем и властителем обширных епископских областей.

Разделение власти между епископами и орденом отражало порядок вещей, сложившийся между папой Римским и императором Священной Римской империи немецкой нации. Согласно Генриху Латышскому, папы считали Ливонию своим достоянием по праву повелителей римско-католического мира. Посредством булл они отдавали епископам распоряжения по управлению Ливонией. Те в свою очередь действовали с предварительного согласия и утверждения пап. Для этих целей они держали в Риме своих прокураторов в качестве ходатаев перед папским престолом. На своём уровне каждый епископ управлял своей областью самостоятельно, но в делах церковных все ливонские епископы подчинялись архиепископу Рижскому, который первенствовал среди них.

Немецкие императоры считали себя наследниками древних цесарей и потому — светскими главами всего христианского мира. На этом основании они рассматривали Ливонию в качестве ленной провинции Священной Римской империи немецкой нации и присвоили себе (включая своих наследников) право верховной державной власти над Ливонией. В соответствии с таким статусом они давали епископам и ордену жалованные грамоты, подтверждали их местную державную власть в виде имперского лена, возводили архиепископов и епископов (а потом и орденских магистров) в сан имперских князей, обещая им своё покровительство.

Подобная зависимость местных властей от пап и германских императоров только способствовала раздорам между епископами и орденом и впоследствии выступила основным фактором слабости Ливонии.

Тевтонский орден недолго оставался в ленной зависимости от епископов. Сначала он присвоил себе полную державную власть над принадлежавшими ему в Ливонии землями, потом вступил в борьбу с архиепископом Рижским и, одержав победу над ним, расширил пределы своих территориальных владений, приобретя главенство над всеми ливонскими епископами.

В ходе борьбы светской и духовной властей возникла и третья власть, а именно власть городских общин.

Вся Ливония являлась ареной бесконечной борьбы партий, и потому за 350 лет своего самостоятельного существования она, не став ни монархией, ни республикой, так и не обрела внутренней устойчивости. В отсутствие политической связи между ливонскими областями роль временных скрепов играли общие съезды. На них обсуждались вопросы, касавшиеся всех областей, например меры по сохранению мира, ведение войны против общего неприятеля. С половины XV столетия помимо епископов и сановников ордена на съезды стали приглашаться вассалы. К этому времени они настолько усилились, что орден и епископы в своей междоусобной борьбе были вынуждены искать их помощи. Съезды с участием вассалов стали называться ландтаги (Landtag, Gemeiner Landes Tag, gemeine Tages Leistung, gemeiner Tag).

II.2. Население Ливонии: победители

Во всё время господства епископов и ордена население Ливонии было представлено двумя резко отличавшимися друг от друга группами. Это, с одной стороны, туземцы (ненемцы), т.е. племена эстов, ливов, латгалов, куронов, семигалов и др., — они же побеждённые (составляли не менее одного миллиона), и, с другой, пришельцы (немцы) — они же победители и колонисты (не более 200 тыс.). Туземцы образовывали состояние крестьян, а колонисты входили в четыре корпорации: духовенство, орден, вассалы и горожане (граждане). Впоследствии они образовывали состояния: духовное, дворянское и городское.

О духовенстве и ордене было подробно изложено выше. Поэтому в данном разделе представляется целесообразным сосредоточить внимание на корпорациях вассалов и горожан.

Вассалы. Непременным условием для вступления в сословие вассалов было пожалование (или инвеститура) лена. Все лица, получившие жалованную грамоту, назывались вассалами. Смотря по тому, от кого они получали эти лены, они именовались вассалами епископскими или орденскими. Своему верховному властителю они приносили присягу на верность с обязанностью личной службы на коне и содержания за свой счёт определённого числа воинов. За свою службу и верность вассал располагал пожалованным ему леном в качестве полного владельца: пользовался с него всеми доходами и чинил расправу и суд (в том числе уголовный) над крестьянами, водворёнными на землю ленного владения. Первоначально право наследования носило крайне ограниченный характер, но к концу самостоятельности Ливонии ленные имения передавались по наследству даже лицам отдалённой степени родства.

Эстонские вассалы, т.е. вассалы в округах Гарриен и Вирланд, имели те же права и обязанности, что и представители их корпорации в других частях Ливонии. Эстонские вассалы управлялись своими земскими советниками (ландратами), которые выступали для них и высшей судебной инстанцией. Вассалы Эстонии собирались на свои собственные съезды, а также посылали депутатов на общеливонские ландтаги.

Вассалы как ливонские, так и эстонские подлежали суду только равных себе. Их нельзя было взять под стражу или арестовать, а только, взяв с них рыцарское слово, призвать добровольно явиться в суд. Вассалы были свободны от всяких податей, налогов и повинностей за исключением, в случае военных действий, обязанности личной службы на коне и выделения вооружённых пеших ратников, число которых определялось в зависимости от величины лена. Вассалы не имели права вступать в торговые отношения, поскольку это занятие считалось низким. В то же время им дозволялось продавать сельскохозяйственную продукцию со своей земли иностранным купцам за наличные деньги.

Все вассалы соответствующей области подразделялись на рыцарство и людство или просто рыцарство, называвшееся земским в отличие от рыцарства орденского. На первых порах вассалы не образовывали никакого особого сословия. Но в условиях распрей и даже войн между епископами и орденом (уже с конца XIII в. они становятся обычным явлением) вассалы каждой области начинают осознавать необходимость создания общеливонской корпорации для защиты своих прав и владений. Сближение на путях образования корпорации происходило постепенно, но к середине XV в. вассалы уже являются сословием, которое участвует во всех делах Ливонии, направляя своих представителей на ландтаги и съезды. С XV в. для обозначения сословия вассалов в употребление стало входить слово «дворянство».

Горожане. Четвёртая корпорация пришельцев (или победителей), т.е. корпорация горожан (граждан), ведёт своё начало с возникновения городов, которые строились под защитой епископских и орденских замков. Первое место среди городов по числу жителей, объёму торговли, обширности принадлежащих ей земель, а также по своему весу и значению в союзе ганзейских городов занимала Рига. Она же являлась резиденцией архиепископа и его капитула. Основание Риги совпало по времени с образованием в немецких городах тесных союзов горожан, так называемых гильдий и цехов. Как только в Риге появились первые постоянные жители (прибывшие главным образом из Германии), такая практика была тотчас же перенесена и в этот город. Городские учреждения Риги стали служить образцом для других городов Ливонии.

Жители Риги, как и Ревеля, разделялись на граждан (Burger), неграждан (Beiwohner) и иноземцев (Fremden). Вот, оказывается, из какого средневековья пришло в наши дни сегодняшнее разделение на граждан и неграждан в современных Латвии и Эстонии! Примечательно, что в те времена попасть в бюргеры было трудно даже немцу (постороннему) и совершенно невозможно ненемцу.

Желающий быть принятым в городское гражданство должен был представить в суд доказательства, что происходит от честных и свободных родителей, изучал купеческое или ремесленное дело и имеет капитал на определённую сумму или же кредит на эту сумму. Если суд признает кандидата на гражданство достойным, тогда он приносит присягу на верность и подданство верховному властителю, обязуется повиноваться законам и постановлениям города и нести все городские тяготы и повинности.

Это гражданство, состоявшее из купцов, художников, учёных и ремесленников, составляло городскую общину, которая разделялась на три городские сословия, или корпорации: 1) магистрат (совет) со своими членами, или городское начальство, представлявшее отдельное правительственное сословие; 2) граждане большой гильдии, в которую входили купцы и принимались братчиками светские и духовные учёные, занимавшие общественные должности; 3) граждане малой гильдии, к которой принадлежали мастера цеховых ремёсел; эстонские ремесленники имели два союза, две малые гильдии: св. Олая и св. Канута; цеховые мастера, поселившиеся в Вышгороде Ревеля, входили в третью самостоятельную гильдию — кафедральную, состоявшую из одних вышгородских ремесленников.

Каждая гильдия имела своё управление, своих выборных старшин, свои старшинские думы.

Как большая, так и малые гильдии постоянно стремились к расширению своих прав. Во всяком случае, к концу самостоятельности Ливонии они добились того, что без членства в той или иной гильдии городской житель не допускался ни к ведению торговли, ни к деятельности ремесленника, ни к занятию каким-либо видом городской промышленности.

Колонисты-бюргеры так оградили себя от какой-либо конкуренции, что выгодами торга и промысла могли пользоваться только они сами. Они держали в своих руках наиболее доходные отрасли ремесла (например, ювелирное дело, пивоварение), а также оптовую и заморскую торговлю. Ей во многом способствовало постепенное превращение Ревеля в важную гавань по ввозу западных товаров в эстонскую часть Ливонии, Финляндию, Северо-Западную Русь и по вывозу товаров этих стран в Западную Европу[9].

Негражданами были все те лица, которых не приняли в городское гражданство. Как не доказавшие своих качеств и требуемых знаний, они не входили в состав городской общины и не принимали никакого участия в общем управлении. Как это напоминает сегодняшнюю ситуацию в Латвии и Эстонии!

Негражданам дозволялось, какой бы нации и религии они ни были, владеть в городе и его окрестностях землями и домами, а также заниматься мелкими дозволенными промыслами, продукция которых реализовывалась по низким ценам.

Представители местных племён были причислены к служителям. Эта группа росла главным образом за счёт бежавших из имений крестьян и составляла преобладающую часть населения городов. Здесь они работали домашней прислугой, ремесленниками, носильщиками, извозчиками, чернорабочими разного рода — добывали камень в каменоломнях, строили городские стены, башни, церкви, другие сооружения, мостили улицы. Им дозволялось также вести мелкую торговлю. Во время осады города они использовались в качестве рабочих в артиллерии. Следует отметить, что благодаря контактам с немцами представители местного населения получали возможность расширить технические знания и навыки, особенно в строительстве, кожевенном деле и обработке металлов. Служители входили в так называемые латышские и эстонские амты. Быть принятыми в эти амты могли лишь те лица из местного населения, которые многие годы безукоризненно служили у одного и того же господина в должности кучера, рабочего и т.п. Служители не могли рассчитывать на принципиальное улучшение своего статуса из-за сильных предрассудков в отношении их происхождения. Они подвергались жестокой эксплуатации со стороны немецких торговцев и ремесленников-мастеров. Жили в самых жалких условиях: в лачугах на окраинах города, в подвалах и башенных помещениях, в сараях и хлевах. Не удивительно, что смертность среди этой категории неграждан была чрезвычайно высокой.

Иноземцами назывались все те лица, которые прибывали из других городов Ливонии или из иностранных земель и не вписывались в местное гражданство или купечество. Они не принимали никакого участия в управлении городом, им не разрешалось владеть на правах собственности домами и землями, они не могли заниматься местной торговлей или ремеслом. Свои товары им разрешалось продавать только оптом и исключительно местным гражданам. Приобретать товары они могли только у местных граждан без права перепродажи иностранцам и гражданам. То есть бюргеры выступали посредниками, которые ограничивали свободу торговли для иностранных купцов.

Национальный состав городов, в том числе и эстонских, конечно, не был однороден. Так, помимо немцев и эстонцев в Ревеле, Дерпте (Юрьеве), Нарве проживали и русские, преимущественно купцы. Их центр поселения в Ревеле вначале находился к северу от Малых морских ворот, а в XV в. — у Никольской церкви на улице Вене. Церковные подвалы и подсобные постройки русские купцы использовали в качестве складских помещений.

[9] Особенно большие доходы ревельским купцам приносила соль — важный товар массового потребления, привозившийся с западного побережья Франции. Поскольку часть доходов от торговли шла на строительство в Ревеле, то возникла поговорка, что Ревель выстроен на соли. В старой части сегодняшнего Таллина (Ревель был переименован в Таллин в 1917 г.) сохранились средневековые городские стены, башни, церкви, общественные здания и жилые дома бюргеров, например городская ратуша, здание Большой гильдии.