«Я мечтал быть таким большим, чтобы из меня одного можно было образовать республику…» Стихи и проза, письма: читать начало книги онлайн

Ах да, забыл вам сказать, что в жизни он пытается подражать жалкому существованию таможенника Руссо[156].

Уж не знаю, придёт ли он и на этот раз на выставку, выряженный в то же красное пальто, в котором он явился на Осенний салон, – ведь это обличье мертвеца, а не живого человека, особенно учитывая то, что сегодня все люди ходят в чёрном, и мода – это выражение жизни.

Мари Лоренсен[157] (её работы я не видел). Вот уж кому и вправду не помешало бы задрать юбку и вставить куда-нибудь… большой… чтобы объяснить ей наконец, что искусство – это не кокетство перед зеркалом. Ох воображала! (Да пошла ты!) Заниматься живописью – значит ходить, бегать, пить, есть, спать и справлять нужду. Можете считать меня законченным пошляком, но от правды никуда не деться. Ах, представьте себе, какое возмутительное оскорбление Искусства: он-де утверждает, что для того чтобы стать художником, нужно сначала поесть и выпить. Нет, я не реалистка, и искусство для меня, к счастью, стоит выше всех этих мелочей жизни (твою мать!).

Искусство, милочка моя, с большой буквы «И», как раз наоборот, – цветок (вот те на, дорогуша!), что расцветает посреди подобных мелочей жизни, и да будет Вам известно, что для создания шедевра экскременты важны не меньше, чем щеколда на Вашей двери, или – чтобы попонятнее донести до Вас мысль – не меньше, чем нежнейшая роза, источающая изумительный аромат всеми своими дивно-хрупкими, удивительно коралловыми лепестками на девственно бледном паросском мраморе Вашего утонченного, изящного и артистического камина (тили-тили-тина!).

P. S. Не имея возможности защищаться в прессе от критиков, лицемерно приписывающих мне родство не то с Аполлинером, не то с Маринетти, предупреждаю, что если хоть ещё раз услышу от них нечто подобное, поотрываю им всем детородные органы.

Как-то один из них сказал моей жене: «Ну что же Вы хотите, месье Краван слишком мало с нами общается». Так чтобы вы всё поняли раз и навсегда: окультуриваться я не собираюсь.

И наконец, я хотел бы сообщить моим читателям, что охотно приму в дар от них всё, что они сочтут уместным мне прислать: банки варенья, денежные переводы, спиртные напитки, почтовые марки любых стран, и т. д., и т. п. Любой подарок, каким бы он ни был, меня рассмешит[158].

В целях исчерпания инцидента № 1[159]

По выходе статьи о «Выставке Независимых» несколько человек восприняли мои нелицеприятные высказывания в их адрес как кровную обиду. В их числе был и еврей Гийом Аполлинер, который, узнав, что я обозвал его «иудой», прислал ко мне своих понятых. Далее представлен протокол, в котором засвидетельствован этот эпизод.

Париж, 7 марта 1914

В одной из статей, вышедших в журнале «Сейчас», месье Артюр Краван написал: «Еврей Аполлинер…» Наш друг Гийом Аполлинер, не имеющий к еврейству ни малейшего отношения, поручил нам обратиться к месье Кравану с требованием исправить эту ошибку. Месье Краван прислал в ответ на нашу просьбу письмо следующего содержания:

«Карающий меч Аполлинера мне не страшен, но поскольку излишним самолюбием я не страдаю, то я охотно внесу какие угодно исправления. Я также готов заявить во всеуслышание, что вопреки тому, что могло быть написано в моей статье о “Выставке Независимых”, опубликованной в моём журнале “Сейчас”, месье Гийом Аполлинер вовсе не является евреем и что он исповедует римско-католическую веру. Дабы избежать возможных недоразумений в дальнейшем, я также считаю необходимым добавить, что у месье Аполлинера такой большой живот, что внешне он напоминает скорее носорога, чем жирафа, а голова его имеет большее сходство с тапиром, нежели со львом, и что в общем он больше походит на грифа, чем на длинноклювого аиста.

Наконец, чтобы расставить точки над “i”, я, пользуясь случаем, собираюсь внести поправку в одно высказывание, которое могло вызвать у читателей некоторое недоумение. Когда в отношении Мари Лоренсен я написал: “Вот уж кому и вправду не помешало бы задрать юбку и вставить куда-нибудь… большой…”, то я подразумевал в буквальном смысле следующее: “Вот уж кому и вправду не помешало бы задрать юбку и вставить куда-нибудь в Театр варьете большой астрономический график”.

Так как еврея Гийома Аполлинера удовлетворили наши пояснения, мы подтвердили получение его письма Артюром Краваном и, следуя нашей с ним договоренности, мы цитируем его в данном протоколе.

Несмотря на то что я назвал мадам Сюзан Валадон в статье о «Выставке Независимых», опубликованной в моём журнале «Сейчас», старой шлюхой, я спешу заверить общественность, что вопреки моему утверждению мадам Сюзан Валадон является живым воплощением целомудрия.

Во-первых, «Сейчас» продаётся в Париже по следующим адресам:

Галерея Мальпель, ул. Монтень, 15

Книжный магазин «Женераль», бульвар Сан-Мишель, 73

Галерея Одеона

Книжный магазин «Медичи», ул. Медичи

Книжный магазин «Бланшар», площадь Сан-Мишель

Книжный магазин «Сток», площадь Французского Театра[163]

Книжный магазин «Лютеция», бульвар Распай, 66

Галерея «Вильдрак», ул. Сены, 11

и т. д.

А также в Тулузе, Праге, Нью-Йорке и т. д.

Рукописи статей, опубликованных в журнале «Сейчас», имеются в продаже по адресу: Проспект Обсерватории, 29 по следующим ценам: “Hie!” – 15 франков, «Оскар Уайльд жив!» – 10 франков, «Выставка Независимых» – 10 франков.

Номера 1, 2, и 4 можно приобрести, отправив в качестве оплаты за каждый номер набор почтовых марок общей стоимостью 30 сантимов. Номер 3 высылается в обмен на почтовые марки общей стоимостью 55 сантимов.

Кроме того, вы можете оформить подписку на «Сейчас», отправив почтовым переводом 3 франка 50 сантимов. За эту сумму вы по мере выпуска журнала получите с пятого по пятнадцатый номер.

Почтовые переводы и марки присылайте по адресу: Артюр Краван, Проспект Обсерватории, 29, Париж[164].

[156] Анри Жюльен Феликс Руссо, по прозвищу Таможенник (Henri Julien Félix Rousseau, Le Douanier, 1844–1910) – французский художник-примитивист. Работал на французской таможне, живописи обучился самостоятельно в зрелом возрасте.

[157] Мари Лорансен (Marie Laurencin, 1883–1956) – французская художница, график и иллюстратор. Подруга и муза Г. Аполлинера.

[158] Последний абзац был заменён на: «В этом номере я попросил читателей прислать мне подарки натурой или наличностью и я крайне удивлён тому, что до сих пор не получил ни сантима. Посему я вновь обращаюсь с этой просьбой к людям, у которых есть хоть капля воображения».

[159] Три последующих текста: «В целях исчерпания инцидента № 1», «В целях исчерпания инцидента № 2» и «Касательно “Сейчас”» были опубликованы только в дополненном издании.

[163] Ныне площадь Андре Мальро в 1-м административном округе Парижа.

[164] В номере помещена реклама следующего, пятого выпуска журнала: