В зеркало заднего вида Евгений Анатольевич видел, как проступил ужас на лице мавки. Софт-скиллы Алексея были выдающимися. Местами даже ужасающими.
– Выгорит? – Видимо, мавка решила, что лучше позволить говорить Алексею, и только ему.
– Ну да! Мы такую идею придумали – короче, мерч напечатать, факультетский, но нормальный. Типа с мемами и все такое. И Серый договорился со своим одноклассником, который в типографии работает, что тот напечатает.
Евгений Анатольевич мысленно дополнил: напечатает подешевле или вообще мимо кассы, и поэтому надо этот заказ забирать аж из Мозыря и посреди ночи.
– Ну а меня попросил забрать, потому что, это, надо успеть до того, как дипломы раздадут. Ностальгия и все такое, нормально заработаем!
Чистое воодушевление в голосе заставило волколака глухо заворчать. Идея была неплоха, но он мог поспорить, что лично Алексей на этом не заработает. Максимум хватит отбить бензин и энергетики.
– М-м-м, здорово, – вежливо протянула мавка и затихла.
Алексей завел эмоциональный монолог про аспиранта, подменяющего лаборанта, подменяющего профессора, который подменяет другого профессора, потому что тот семестр преподавал по личной программе, и теперь отказывается принимать экзамены по государственному стандарту… Волколак снова устроился на сидении, посматривая на мавку. Та казалась не то оглушенной, не то зачарованной.
Белые огни АЗС вынырнули из частокола темных деревьев, как маяк надежды. Оазис. Вся эта нелепая ситуация сделала Евгения Анатольевича слишком сентиментальным. С ее абсурдностью он уже примирился и даже начал получать странное удовольствие.
Бело-зеленое здание заправки смотрелось среди леса чужеродно. Кожа мавки в ярком электрическом освещении казалась еще более бледной, чуть синеватой. Она поежилась, вжимаясь в кресло идеально прямой, как у балерины, спиной.
Табло с красными цифрами проплыло мимо. Алексей подъехал к колонке и выскочил из машины:
– Я сейчас, сейчас!
Евгений Анатольевич переглянулся с мавкой в зеркале заднего вида. Мавка скорчила рожу: кожа растянулась, как резиновая маска, открывая ряды слишком острых зубов, на лице проступили зеленые, как болотная вода, пигментные пятна. Евгений Анатольевич оскалился в ответ – не меньше острых зубов, шикарные меховые бакенбарды и тяжелый взгляд.
Он мельком взглянул на себя в зеркало – хорош!
– Ну не буду я его жрать, угомонись, зверь!
Евгений Анатольевич вопросительно мотнул головой.
– Да неловко как-то… Он же по-доброму, подобрал несчастную потерявшуюся девушку на ночной дороге среди леса. – Мавка прочувственно всхлипнула, вроде даже слезу пустила. – И что я теперь ему скажу? Останови, мил человек, во-о-он у того дерева?
Волколак выразительно кивнул на дверцу и на подступающую к заправке полосу деревьев.
– А там местные меня сожрут, не собираюсь я в разборки за территорию лезть. Откуда увез, туда пусть и привозит… Ладно уж, поеду с ним до города. Посмотрю что-нибудь новое, а потом к себе вернусь на попутке.
Волколак заворчал и уложил голову обратно на лапы. В городе он присмотрит, чтобы эта лесная дева убралась обратно. Мавка повернулась сильнее, опираясь острым локотком на спинку пассажирского кресла, и снова зубасто ухмыльнулась:
– А тебя что, везут к ветеринару чик-чик делать? Или когти стричь и зубы тряпочкой протирать?
Евгений Анатольевич многозначительно прикрыл лапой глаза, демонстрируя полную незаинтересованность в глупых разговорах.
Минуты три было тихо.
Вдалеке хлопнула дверь. От заправки к ним шел Алексей с кофейными стаканчиками и бумажными свертками. Он приблизился к машине и беспомощно уставился на мавку через лобовое стекло, кивая на дверцу и на свои занятые руки.
Евгений Анатольевич укоризненно посмотрел на мавку. Мавка посмотрела на Алексея и принялась вылезать из машины, стараясь не показывать «спасителю» дыру в спине. Евгений Анатольевич подумал секунду, аккуратно поддел лапой ручку двери и надавил.
Асфальт показался ему, привыкшему к обуви или мягкой земле, жестким, холодным и шершавым. Он недовольно тряхнул лапой и прошел к капоту. Мавка уже держала в одной руке стаканчик кофе, а в другой – хот-дог неестественно розово-оранжевого цвета. Евгений Анатольевич сглотнул. Похмелье отступало, невероятно хотелось есть. Лилечка, конечно, была бы недовольна: опять он на сухомятку засматривается.
– Я и тебе взял, зверюга. – Алексей выхватил сосиску из третьего хот-дога и заманчиво покачал ею перед носом волколака. – Давай, бери!
Мавка понимающе ухмыльнулась. Еще и присербнула из стаканчика. Евгений Анатольевич предпочел этого не заметить, проиграл короткую битву гордости и со всем возможным достоинством аккуратно прихватил зубами сосиску. В желудок она провалилась почти бесследно, оставив легкий привкус во рту.
Алексей с сомнением посмотрел на оставшуюся в руке булочку.
– А тебе такое можно?