В ответ в его горящие уши полилось что-то щебечущее, что-то вроде «вот это совпадение!» и «если вам не жалко, то давайте». Когда она сказала «до завтра», Матвей понял, что они, кажется, договорились встретиться. Футболку после телефонного разговора с Машенькой пришлось поменять еще раз.
Вечером за стенкой разорались кошки – настоящий концерт. Матвей взял гитару и с глубоким чувством справедливого возмездия ударил по струнам:
Думал, у Александры Сергеевны на этот раз хватит совести не мешать ему, но ошибся. Стоило раздаться звонку, как Матвей рванул в коридор, распахнул дверь и заявил:
– А вы сначала кошек своих угомоните! – И, не дожидаясь реакции беловолосой соседки, так потянул за дверную ручку, что от последовавшего удара задребезжали стекла на окнах.
Матвей припарковался и подошел к Машенькиному подъезду в обнимку с крассулой. «Сначала закинем суккулент, потом позову в кафе, если она вдруг не поняла, что у нас…» А что у нас? Он сглотнул и набрал номер ее квартиры на панели домофона. Она открыла почти сразу.
– Заходите какое милое деревце! – зачастила Машенька в распахнутую дверь, как только он поднялся. – Откуда оно у вас вы правда нашли его в подъезде?
– Ды-да! Наподол на шелоннике… То есть, да что же это такое, нашел на подоконнике, – выдал Матвей и всем сердцем возжелал провалиться в подвал этого дома.
Машенька выглядела так, будто и правда куда-то собиралась. Волосы она распустила, на губах нежно поблескивала полупрозрачная помада, или как это правильно называется. Матвею стало душно.
– А деньги в дом рекой полились?
– За неделю уже тысячу шестьсот рублей нашел.
Машенька округлила глаза.
– …Ну и я подумал, что будет правильно… я же без вас не узнал бы про эти свойства… если мы с вами на эти деньги… ну не только на эти… на мои, конечно, тоже… в общем, сходим в кафе. Вот, – выдохнул Матвей и отер вспотевший лоб.
Она поморгала, развернулась, унесла крассулу, на полпути вернулась с ней обратно в коридор:
– А вам не жалко такой волшебный цветок если что я отдам обратно…
– …Нет-нет-нет вы что пусть он будет у вас это подарок! – Матвей не заметил, как начал говорить так же, как Машенька.
Она заулыбалась, кивнула и снова унесла крассулу. Обуваясь, защебетала:
– Я тут рядом знаю такое кафе хорошее там вкусные-превкусные пирожные а я такая сладкоежка, – она похлопала себя по животу, – просто ужас если хотите пойдем туда а если нет то куда скажете.
Куда скажете? Да это он был готов идти за ней куда угодно, лишь бы она и дальше говорила за них обоих, лишь бы заставляла своими словами уползать, рассеиваться это безмолвие, лишь бы, лишь бы…
Матвей сидел на кухне и пытался размазать лужицу пролитого чая на клеенке так, чтобы очертаниями она была похожа на Байкал. Не получалось. Опять у него ничего не получалось.
А ведь как хорошо все сегодня началось… Машенька предложила прогуляться до кафе пешком, потому что наконец-то вышло солнце, а идти было всего ничего. По пути они придумывали – точнее, Машенька придумывала – названия лужам, а Матвей только смеялся. «Грязная кончина белой кроссовки», «Мокрая перспектива», «Взгляд бездны», «Глубокий обморок домоуправления»… Рядом с кафе длинной неровной дугой разлился «Байкал», перепрыгивать через который пришлось с разбегу. Матвей перебрался первый и на другом «берегу» подхватил Машеньку, которая, приземляясь, потеряла равновесие и без его твердой руки наверняка бултыхнулась бы обратно в заповедные воды.
Машенька заказала четыре разных пирожных и сказала, что ему надо попробовать именно их, потому что они тут лучшие. Он беспрекословно повиновался и отломил вилкой от каждого по кусочку, комментируя свои ощущения звуками «м-м» или «м-м-м» – в зависимости от того, насколько ему нравилось.
– А мое любимое угадаете? – спросила она.
Матвей снова произнес «м-м», но уже с задумчивой интонацией, и указал вилкой на то, к которому сама Машенька еще не притронулась.
– Как вы так сразу? – чуть ли не возмущенно воскликнула Машенька.
– Вы не тронули его, и я подумал, значит, вы из тех людей, которые оставляют самое сладкое напоследок. – Он подмигнул.
Машенька быстро-быстро заморгала и почему-то покраснела. Матвей сразу пожалел, что подмигнул, и тоже покраснел. В кафе вдруг стало невыносимо жарко, и они принялись суетливо стаскивать с себя свитера.
– Одновременно! – одновременно сказали они друг другу и рассмеялись.
– Ну и жарища, ф-фух! – пробормотала проходившая мимо официантка. – Отопление, что ли, раскочегарилось наконец-то?