– Нашел на лестнице. Лежал на перилах. Я теперь неотразим!
– Ну да, – усмехнулся Томас. – Думаешь, папа разрешит тебе щеголять с этим цветком?
– Что хочу, то и делаю. А будет сильно ворчать – уволюсь и наймусь в «Энгевор»!
– Да кому ты там нужен!
Фредди сморщил лицо и стал напоминать избитую башмаком лягушку. Он уже собирался ответить, но тут обратил внимание на газетную страничку в руке брата.
– Что это?
– Нашел в кармане. Нарисовал и забыл. Ты ее, случайно, не знаешь?
Он показал Фредди рисунок.
– Конечно, знаю.
– Правда?! – воскликнул Томас. Он вдруг почувствовал, что отчего-то ему невероятно важно узнать, кто это.
– Конечно, – повторил Фредди. – Это же… это же… констебль Бэнкс!
Согнувшись пополам от смеха, Фредди хлопнул себя по колену. Отчего-то он считал себя очень остроумным.
– Ну ты и дурак!
Откуда-то сверху донеслось:
– Коридорный!
Фредди перестал смеяться и вздохнул.
– Ладно, идем посмотрим, что там им снова от нас нужно. Клянусь, если я еще раз услышу этот возглас, я начну разоряться, швыряться туфлями и разбивать все чайные сервизы, которые попадутся мне под руку!
– Коридо-о-орный!
Фредди приуныл, а Томас хмыкнул – работа в гостинице не заканчивается никогда, и все равно он ни за что не променял бы ее ни на одну другую.
– Иди, я догоню.
– Какой хитрый Мистер Лосось! Нет уж, я тебя здесь подожду, чтобы ты не решил увильнуть. Давай живее.
Вернувшись в комнату, Томас взял пару булавок и прицепил рисунок на стену к прочим.
– Кто же ты такая? – задумчиво проговорил он, рассматривая незнакомую девушку.
За спиной что-то зашуршало, и Томас резко обернулся. Звук шел… из-под кровати?
Подойдя, он откинул покрывало, и наружу вылетела бумажная бабочка. Шурша крылышками, она принялась летать по комнате.
Томас потрясенно глядел, как она порхает, то взмывая к потолку, то снова опускаясь. Он будто уже видел такую бабочку. Но вот где? Отчего-то ему показалось, что эта бабочка связана с гостиничным проклятием забытых вещей.
В голове вдруг зазвучала мелодия: перебор струнок, скрипы и колокольчики. Его посетило воспоминание о солнечном осеннем дне после дождя, которого не было.
На языке вертелось какое-то странное слово… То ли имя, то ли название…
Томас попытался вспомнить, он уже почти-почти ухватился за краешек воспоминания, когда…
– Коридорный! – раздалось снова.