Су Сяотун прижалась к его груди. Через некоторое время она произнесла:
– Все же пойду утешу Сяоляна. Я была слишком строга с ним.
Гу Лэй кивнул, и они вместе вошли в спальню. При виде мамы Гу Сяолян съежился. Су Сяотун присела перед ним, бережно взяла его ладошку и произнесла:
– Сяолян, прости, что мама накричала на тебя. Больше я так не буду.
Гу Сяолян опустил голову. Су Сяотун обняла его и тихо прошептала на ухо:
– Ты тоже пообещай маме, что впредь не будешь говорить такие странные вещи при других, хорошо?
Хотя словесного ответа не последовало, Су Сяотун заметила, что сын слегка кивнул, и это наполнило ее безмерной нежностью. Она крепче прижала мальчика к себе:
– Мы ведь так и не поужинали. Хочешь, мама с папой отведут тебя в «Макдоналдс»?
Гу Сяолян снова кивнул. Су Сяотун и Гу Лэй одновременно улыбнулись, взяли сына за руки и вышли из дому.
3
Утром, как только Тань Юн вошел в кабинет, к нему сразу подоспел Ли Бинь с мобильным телефоном в руках:
– Я только что был в техническом отделе. Данные с телефона Гун Ямэй восстановили.
– И что, есть какие-то зацепки?
– Есть. Позавчера вечером, в двадцать два часа четырнадцать минут, Гун Ямэй позвонили с иногороднего номера. Разговор длился всего сорок секунд. А уже через несколько минут она ушла от Ли Сюэли, вышла из жилого комплекса и села в такси до смотровой площадки.
Тань Юн открыл блокнот:
– Двадцать два четырнадцать. Судя по показаниям Ли Сюэли, она варила на кухне танъюань, а Гун Ямэй находилась одна в гостиной. Но про звонок Ли Сюэли не упомянула.
– Звонок длился всего сорок секунд – она могла его не услышать.
– Техотдел пробил номер? Кто владелец?
– Это старая сим-карта, десятилетней давности, куплена без регистрации. Установить личность владельца невозможно.
– Думаю, это не случайно. – Ли Бинь нахмурился. – Звонивший либо нашел, либо купил анонимную карту специально, чтобы полиция его не вычислила.
– Согласен. – Тань Юн кивнул. – Теперь можно с уверенностью сказать, что звонивший – убийца Гун Ямэй. Он вызвал ее на смотровую площадку, а затем столкнул в воду.
– Тогда убийца наверняка знает Гун Ямэй. Она бы не поехала ночью в такое место по звонку незнакомца.
– Верно. Мои первоначальные предположения подтверждаются: это преступление совершил кто-то из ее окружения.
– Если исключить персонал дома престарелых, в Лиши у Гун Ямэй были знакомые только из «Большой семьи».
– А как насчет ее старых связей?
– Кстати, Лао Тань, знаешь что? В телефонной книге и «Вичат»-контактах Гун Ямэй были только люди, с которыми она познакомилась в Лиши. Разве это не странно? Ей ведь пятьдесят восемь лет. Где же все ее родственники, друзья, одноклассники, коллеги?
– Тут я могу объяснить. Она сама нам рассказывала. Гун Ямэй пережила сильнейшее потрясение, хотела уйти в монахини и даже покончить с собой. Позже, по совету одного духовного наставника, она приехала в Лиши, чтобы начать новую жизнь. Но она подчеркивала: это решение означало полный разрыв с прошлым – как бы «перерождение из пепла». Поэтому она сменила номер и оборвала все старые связи.
– Выходит, круг подозреваемых ограничен «Большой семьей». Другими словами, убийца – кто-то из них. К тому же у всех них нет алиби на момент преступления.
– Пока все улики указывают на это. Но я не могу понять мотив. И еще: если звонивший действительно был из «Большой семьи», почему Гун Ямэй не сказала Ли Сюэли о звонке, а молча ушла?
– Возможно, этот человек хотел обсудить с Гун Ямэй что-то сугубо личное. То, о чем никто не должен знать. Поэтому он был уверен – она никому не расскажет об их встрече.