Ринальдо дельи Альбицци издал боевой клич.
Всадники подняли пики и алебарды: отряд был вооружен до зубов и сейчас им не терпелось проверить, смогут ли противостоять их клинкам защитники палаццо делла Синьория.
– Так пусть говорит оружие! – воскликнул Ринальдо. – Слишком долго оно молчало!
Услышав эти слова, всадники, словно состоящий из стальных доспехов и кожаных пластин бурный поток, устремились к палаццо делла Синьория. Двигались они, точно стая голодных волков в поисках добычи, направив коней прямо ко входу во дворец. Казалось, ничто не сможет их остановить и утолить страстную жажду крови.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
На полном скаку всадники из отряда Ринальдо вдруг натянули поводья и встали как вкопанные: то, что открылось их взорам, заставило их оцепенеть.
С башни Торре-ди-Арнольфо-ди-Камбио и из-за мерлонов палаццо делла Синьория в их сторону, словно черный ураган, летело несметное число стрел. Солдаты увидели, как этот смертоносный вихрь поднимается ввысь, к серому мрачному небу, услышали лихорадочный свист, однако слишком поздно сообразили, что оказались посреди площади и им негде укрыться. Лучшей мишени нельзя было и представить.
Стрелы, выпущенные лучниками, которые охраняли Дворец синьории, обрушились на них, точно дождь из адских игл. Готовясь отразить удары железных наконечников, солдаты, в отчаянной попытке защититься, поднимали щиты. Но многие не успели сделать даже этого.
Стрелы протыкали насквозь щиты и, находя только им ведомые секретные пути, вонзались в плоть. Некоторые из солдат держались за горло. Другие – кому острие вошло в лоб – застывшими глазами уставились на оперение наконечника.
Ринальдо увидел, как кто-то из его людей, сметенных этой адской волной, прижимает руки к груди. Солдаты падали ничком на каменную брусчатку, а из-под их тел растекались кровавые лужи.
Какого дьявола происходит? Неужели он потерял так много времени, что противная сторона успела организоваться и занять оборону в палаццо делла Синьория?
Он не находил объяснения, однако то, что лучники, расположившиеся на Торре-ди-Арнольфо и в проходах за мерлонами на втором этаже, пускали без остановки стрелы, было реальностью.
Вокруг падали его братья по оружию. Рядом просвистела стрела. Ринальдо едва успел нагнуться. Закричал. Однако площадь уже превратилась в бойню. Он был уверен, что с легкостью захватит палаццо делла Синьория, но не думал, что те, кто желал возвращения Козимо, организуются так скоро и действенно.
– Солдаты, ко мне! – издал он клич, однако его люди отступали в попытке укрыться от этого шквала стрел, которые, точно гигантские гвозди, прибивали их – одного за другим – к булыжникам на площади.
Ринальдо похолодел. Подобного сюрприза он никак не ожидал. А даже если бы и заподозрил что-то, не стал бы менять план, потому как одно дело – ожидать худшего, совсем другое – быть свидетелем того, как это происходит у тебя на глазах.
Увидел устремившегося в его сторону Камбио Каппони: тот взмахнул руками и осел, пораженный стрелой. Стальной дождь лился еще и еще, пока его людям не удалось наконец убраться подальше от прицела лучников.
Площадь, которая совсем еще недавно казалась пустынной, сейчас являла собой страшное зрелище: повсюду на брусчатке лежали трупы, агонизирующие солдаты и стрелы, море стрел. Рухнувшие лошади. Корчащиеся в муках и кричащие от боли раненые. Ринальдо все это время держался вдалеке от гущи сражения, вне досягаемости лучников: в конечном счете это и являлось целью – оставаться в тылу. Он вовсе не собирался погибнуть от шальной стрелы прежде, чем начать бой. Однако сейчас он понял, что совершил фатальную ошибку. И что сражение, которого так долго ждали, почти закончилось. Драматично для его людей. Уверившись в том, что захватить Дворец синьории не составит никакого труда, они позволили застигнуть себя врасплох. И на деле то, что представлялось триумфальным шествием, оказалось маршем смерти. Потому сейчас солдаты Республики смотрели на них с мерлонов дворца с вызовом и превосходством. И было отчего, учитывая то, что произошло.
Какого дьявола он мог теперь поделать? Отправил своих людей на верную смерть, и тут ничего не попишешь.
Никколо Барбадоро слез с коня. Руки его были перепачканы кровью. Кровью товарищей, просивших о помощи и умерших у него на руках. Сплюнул. Его конь, пуская пузыри белой пены, нетерпеливо бил копытом.
– Тьфу, – презрительно произнес он, – и как мы теперь из всего этого выберемся?
– Пойдем в атаку! – закричал Ринальдо. Слова выскочили у него непроизвольно и более походили на отчаянную попытку скрыть собственное бессилие и нежелание принять это. Однако, произнося их, он сам чувствовал, насколько безумно они звучат. Даже десятью атаками ему не удалось бы изменить исход ни на йоту.
– Ты в своем уме? – вырвалось в ответ у Никколо Барбадоро. – Хочешь, чтоб нас всех поубивали, точно собак? И что это нам даст? Во имя чего? Во имя твоих ослепляющих разум амбиций, из-за которых мы уже всё потеряли? Я начинаю думать, что Палла Строцци был прав!
Ринальдо собрался ответить, когда заметил, как с площади Синьории к ним приближается всадник. Он восседал на белом коне и держал руки поднятыми.
– Они сдаются? – ошарашенно спросил Никколо Барбадоро.
Ринальдо знаком велел ему замолчать.
Он знал того, кто к ним направлялся: Джованни Вителлески, его близкий друг и один из самых уважаемых патриархов Флоренции. Как по мановению волшебной палочки дождь из стрел прекратился, а умудренный сединами всадник оказался наконец перед Ринальдо, Никколо и остальными.
– Сын мой, – обращаясь к Альбицци, миролюбиво произнес Джованни, – пришел я к вам по поручению папы Евгения IV, которого, как вам известно, обстоятельства вынудили покинуть Рим и который нашел прибежище в Санта-Мария-Новелла.
Ринальдо вопросительно посмотрел на него: не мог понять, куда клонит Джованни.
– Слушаю вас, – коротко произнес он.
– Что ж, вы видели, с каким пылом Флоренция сражается с вами, к тому же не секрет и то, что вы теряете союзников: Палла Строцци и Джованни Гвиччардини покинули вас. Потому сейчас я, как выразитель гласа жителей Республики, ставлю вас в известность, что папа Евгений IV был бы рад вступить от вашего имени в переговоры с палаццо делла Синьория, дабы обсудить достойные для вас условия, когда бы вы и Никколо Барбадоро не сочли за труд сложить оружие. Понтифик верит в вас и знает, что с вами поступили несправедливо, и все же полагает, что всем принесло бы больше пользы, ежели бы вы вместо того, чтоб сражаться с вашими же братьями, соблаговолили войти в палаццо делла Синьория для мирного обсуждения. Разумеется, решение принимать вам, однако ж послушайтесь меня: не думаю, что вам удастся с легкостью занять дворец, к тому же прежде, чем сие случится, вы потеряете еще людей. Вы этого желаете?