После бурной дискуссии с отцом мне удалось убедить его, что я в состоянии самостоятельно жить в своей квартире. Он, конечно, настаивал на том, что самостоятельной женщине всегда нужно надежное плечо, и пока у меня нет такого мужчины, он считает себя ответственным за меня. Особенно он подчеркнул, что если Клочков не мог позаботиться даже о себе, то, что говорить обо мне. Это, по мнению папы, для него была сверхсложная задача.
Отец проводил меня до дома. Я молча слушала его наставления, не вступая в спор. По дороге я успела связаться с Сергеем Николаевичем, объяснив, где провела ночь и утро, и, пообещав появиться у него сразу после обеда. Его ответ по телефону не вызвал у меня особого энтузиазма:
— Что я могу тебе сказать, Болдина? Только одну хорошую новость для тебя — по телефону не увольняют!
Я, конечно, оценила его «доброту», знание Трудового кодекса и профессионализм.
На самом деле, меня уже вторые сутки мучил глубоко личный вопрос: что же пошло не так?
Отец же, в свою очередь, предлагал мне переехать к нему, а в качестве компромисса — временно пожить в моей квартире.
— Папа, ты сделал очень много, спасибо. И, если еще получишь сведения, кто надругался над моей метлой — это будет лучшая помощь. Мне кажется, что это одно из звеньев единой цепочки событий.
Отец удивленно посмотрел на мою куколку, лежавшую на кресле.
— А это что?
Папа замер перед несчастной куколкой.
— Это мне знакомый колдун делал на удачу, — выдумала я на ходу. Зачем моего родителя пугать еще больше?
— Да? А я уж думал это... как ее там... вуда.
— Вуду. Но это не она, и не то, о чем ты подумал. Хорошая куколка, от колдовства чистая.
Я еще попросила отца пригнать мою машину, которая осталась во дворе того неприятного продавца.
Приняв душ, я вызвала такси и отправилась на работу. У входа меня встретила Катя, которая разговаривала по телефону в фойе на первом этаже. Видимо, «секретные» переговоры, раз «ошивается» не на своем этаже.
— Почему не работаешь? — гаркнула я.
Она, как ужаленная, испугавшись, быстро спряталась за искусственной пальмой в углу, наверное, припоминая, чем закончилась наша с ней прошлая встреча.
«Знай наших!» — подумала я.
В своем кабинете я небрежно бросила пальто на кресло, поставила сумку на стол, нарушив все правила, и поспешила к начальству.
К Сергею Николаевичу я заходила часто, но обычно по личным вопросам. Он встретил меня вопросом:
— Напомни, зачем я тебе деньги плачу?
Я, не моргнув глазом, ответила:
— За мою почти безупречную службу! — не моргнув глазом сообщила я. — Я вам столько косяков у юристов обнаружила — вагон и маленькая тележка.
Он же, в свою очередь, спросил:
— Ты за своими смотри. Ты, вообще, как умудрилась на нары загреметь?
— Меня подозревали в краже моего собственного дара. Сейчас нахожусь в статусе свидетеля. В инквизиции понемногу разбираются. Так что на данной стадии — все неплохо, — отрапортовала я.
— Надеюсь, Болдина, ты проявишь разумность, — сказал мой начальник, и с таким напутствием я отправилась «работу работать».
Не теряя времени, я направилась к своим ребятам в кабинет, чтобы взять у них новые заключения и немного разгрузить их тем самым.
— Да у нас не особо и много работы, — сказал Андрюшка. — От юристов на согласование ничего не приходило. Чувствую, потом они нам навалят кучу. Хотя Катька по коридорам ходит, тоже, наверное, «не запылилась».
Когда я наконец-то зашла к себе, то поняла, что это «немного» займет мои мысли, как минимум, до восьми вечера. Мое погружение в мир магического анализа было настолько плотным, что я не сразу заметила, как в дверь вошли Агата и Сергей Николаевич. Я посмотрела на часы — без десяти пять.