Как все так закрутилось? Должно же быть по-другому. Мне не место в инквизиции, обвинение предъявляют негодяям вроде Клочкова. Где я проглядела? В чем виновата сама?
Кабинет главного инквизитора был совсем небольшой и очень неуютный — казенщина в чистом виде. В нем стоял внушительный сейф, несколько столов и ряд из пяти стульев у стены. Воздух был наполнен запахом разогретой еды, хотя микроволновки видно не было — вероятно, как это часто бывает в подобных учреждениях, она была спрятана в каком-нибудь шкафу, где для нее предусмотрительно выпилили отверстие под розетку.
Оболенцев, с хмурым и явно недовольным выражением лица, «поручкался» с моими провожатыми и кивком пригласил меня сесть на стул, придвинутый к столу напротив него.
— Мне нужен один звонок, — заявила я, не собираясь отказываться от своих прав. — Даже ведьме по магическому кодексу он положен.
— Право на адвоката тоже имеете, — согласился он. — Но допрос будет завтра. Сегодня вы просто задержаны, и я хочу с вами побеседовать. Завтрашний допрос пройдет с участием адвоката.
— Мне нужно позвонить отцу и предупредить его. Он будет волноваться.
Получив разрешение, я достала телефон из сумки. Почти сразу же услышала его голос. Были у меня опасения, что он не сразу ответит.
— Зачастила ты, дочка, звонить! — засмеялся папа. — Что-то случилось?
— Папа, у меня нет времени. Скажу сразу — меня задержали, я в инквизиции. Мне вменяют продажу своего магического дара, и мне нужен адвокат. Только, папа, он должен быть из магических лиц.
— Я все понял, — грустно ответил папа. — Ты держись там. Завтра с утра у тебя будет адвокат, и я приеду тоже. Кто инквизитор, кстати?
— Оболенцев.
— Понял.
Оболенцев дал мне время прийти в себя. Я смогла воспользоваться туалетом, затем умыться. Похвалила себя за то, что всегда ношу с собой в сумке антисептик — привычка, появившаяся со времен ковида. Он предложил чай. Я представила, какой контингент проходит через это место за день.
Я рассказала ему многое: начиная от развода и этой клятой попытки отравления, до нелепого требования передать Клочкову мой дар-брошь.
— А почему вы ее сразу не предъявили в Трибунале? — спроси он. — Не было бы никаких проблем. И не надо было бы меня пытаться убедить в том, что вас подставил бывший муж. Очень какая-то мутная схема с псевдо-брошью. Давайте завтра мне покажите ваш дар, попросите, пусть ваш отец принесет ее.
— Нет, — сказала я.
— Вы не хотите помочь инквизиционному следствию? Неужели в камере побывать мечтали?
— Я предъявлю ее Трибуналу через две с половиной недели. Сюда ее никто приносить не станет.
— Ну и подход, — усмехнулся он, скривив губы. — У вас, женщин, вечно все с подвывертом. А уж у ведьм... Тут вообще черт ногу сломит!
Главный инквизитор раздраженно махнул рукой, будто пытаясь отмахнуться от этой неразрешимой загадки, которая выходила за рамки его понимания.
— Значит, определить магическая эта брошь или нет, придется Мастеру проклятий, нашему эксперту. Ну а сейчас вам надо пройти в камеру.
Моя ночь в камере была одинокой, хвала Богу. Удивительно, но и здесь я спала хорошо. После разговора с отцом на душе стало намного легче и спокойнее. Я знаю, что папа мне поможет, и если Агата с ее сообщником как-то замешаны в этом, то им придется несладко — и от меня, и от папы.
Утром, подойдя к решетчатому окошку, я увидела нечто совершенно неожиданное. Вдалеке стояли Никита, Слава и Кузькина Мать, а рядом с ними отчаянно жестикулировала Агата. Вскоре до меня донеслись их громкие крики:
— У-лья-на! У-лья-на! Мы здесь! Мы здесь!
— Вы бы еще с транспарантом вышли, дураки! — пробубнила я. Мои подозрения с них еще не сняты, они у меня все в разработке. Никита пока определен «коварным изменником». Страшна я в ревности.
Меня сносно покормили, а потом, когда на часах было одиннадцать часов, меня привели к Оболенцеву. В коридоре уже ждали отец и мужчина, на вид лет сорока, одетый в тонкий джемпер и облегающие джинсы, опирающийся на костыль. «Адвокат», — осенило меня.
В кабинете он предъявил удостоверение и представился — Виктор Игоревич. Оболенцев, сохраняя полное спокойствие, сразу же предложил мне и моему защитнику ознакомиться со справкой. В документе, подписанном Мастером проклятий Кудесиным А.Н., говорилось, что брошь не имеет особой ценности, является обычным ювелирным изделием, изготовленным не ранее текущего года. Самое важное для меня — брошь не была магическим даром. Этот вывод, как пояснил Виктор Игоревич, был ключевым. Я облегченно вздохнула: теперь инквизитор не сможет заставить меня демонстрировать свой дар.
— Заключение от эксперта будет позже, пока достаточно справки. Сегодня вы вернетесь домой, — сообщил Оболенцев. — Однако это еще не конец истории. Возникает новый вопрос: кто пытался убедить нас в том, что вы продаете дар? И это точно не ваш бывший муж, он сейчас отбывает «сутки» за мелкое хулиганство. И еще один момент: где то самое объявление на «Авито», которое видели трое человек — вы, ваш сомнительный знакомый в кепке и рефлексирующая дама по имени Агата, — но которое так и не появилось на платформе?
Кто-то, кроме Клочкова, хотел меня отправить в тюрьму?
ГЛАВА 20. Где паук, там и паутина