— Остромир, как твои? Готовы?
— Времени маловато, конечно, было на подготовку, но вои у меня все бывалые. Авось не оплошаем с новыми амулетами-то. Там и дитё справится.
— С амулетами, может, дитё и сладит, только основная задача у вас — не волшбой там красоваться, а задачу выполнить. Печенеги должны остаться в степи. А до их выхода уже можем не успеть. Скорее всего, какие-то отряды уже на Русь ушли. А мне надо, чтобы вы там не татями прошлись, а слух быстрый по степи пустили. А потому будете отпускать или давать сбежать. Но только после демонстрации намерений. И поменьше убийств. Об этом особо предупреди ещё раз всех парней. Кто в раж войдёт и приказ мой забудет — лично жестоко накажу.
— То всем уже известно. Понапрасну кровь лить не станут. Но с идеями, как над спящими степняками покуражиться, у нас там уже споры вовсю идут. Парни у меня к этому делу подошли с огоньком. Может, лучше бы и поубивать там всех, чем такое пережить. Но сделаем всё как надо.
— Ну, с Богом.
Я перекрестил их, на что Шастун только поморщился, но возражать не стал.
…
На следующий день солнце ещё не показалось из-за горизонта, а в утренних сумерках на пристани уже шла движуха. Народ суетился с последними приготовлениями к отплытию шести стругов. Гребцы и охрана Михаила Трапезундского уже заняли свои места на стругах, а сорок моих хорватов выстроились на причале, готовые к посадке на речные суда.
— Вот что, братцы, — я стоял напротив строя и смотрел на них в лучах восходящего солнца. — Задача у вас стоит трудная, но важная. Важная не только для меня лично, а для тысяч людей, которые живут на этой земле. И от вас теперь зависит, будут ли они жить и растить своих детей дальше. Сделайте всё быстро и как надо, и возвращайтесь с победой. С нами Бог!
Я их перекрестил, и они повторили этот символ веры.
То, что награда будет щедрой, я повторять тут не стал. Уже с каждым оговорены и боевые, и призовые выплаты. Так что мужички не только морально, но и материально сильно замотивированные.
Они поспешили погрузиться на струги и распределиться по вёслам.
А я сел на пеньке рядом с пустующей будкой мытника на причале и ещё раз начал перебирать в уме все аспекты предстоящей операции. Ничего не забыл?
Когда-то я читал, что при стоянии на Угре во времена Ивана Третьего тот сделал тоже такой финт, послав глубоко в тыл хана Ахмата диверсионный отряд, который прошёлся там огнём и мечом по столице Большой Орды. Я тогда ещё сильно удивился, как люди в то время решились на такой почти самоубийственный план. Лихие мужики были предки.
Ника тут же поспешила напомнить мне этот исторический сюжет:
— Командиром там был Василий Иванович Ноздроватый-Звенигородский. Такой же сумасшедший, как и этот твой Остромир.
— Только у этого Василия моих амулетов не было, как у Остромира.
— Откуда ты знаешь?
— Чё? Ты о чём?
— Ни о чём, — она скромно решила закрыть тему.
— Ника? Я не понял.
— Ой, ну мало ли в истории было странных и удивительных сражений и побед. Кто там разбирался, как оно было на самом деле. Может, и амулеты какие-то были у кого-то.
Ну, так-то может и да. Мне на ум пришло сразу с десяток таких событий, начиная от этого стояния на Угре, потом у Молоди при Иване Грозном, потом Полтавская битва, разгром турецкого флота при Чесме, походы Суворова, Бородино, битва за Москву в сорок первом… Да, действительно, мало ли их было в русской истории, таких странных и удивительных? Будто и правда кто-то свыше там помогал. Или амулеты?
Я встряхнул головой, отгоняя прочь ненужные сейчас мысли, но закладочку в памяти у себя оставил, чтобы с Никой тему эту разобрать детально. Что она вообще называет «базовой исторической линией»? А я в какой жил раньше? Если во всей известной мне истории эти её архитекторы поковыряться успели, то надо бы понять роль её самой в этом процессе. Она ведь тоже одна из них.
— Илюха, ерундой не страдай! Это всё несущественно.
— А что существенно? Восстановить быстрее тебе ядро? Чтобы что? Чтобы ты смогла опять миры создавать и над людьми эксперименты ставить?
— Ты из меня монстра-то не делай! Это только у мифолога Мелетинского и у ваших братьев Стругацких было, что демиург по определению есть творческое начало, производящее материю, отягощённую злом. А так-то мы вообще далеки от этих ваших примитивных понятий о добре и зле. Так что прекрати и забудь.
— Что будет, когда мы тебе ядро восстановим? — прямо в лоб задал я главный вопрос.
— Понятия не имею, — ответила она, и мне почему-то показалось, что она не врёт. — Но в любом случае у меня должно сильно прибавиться функционала. А уж какого и как им распорядиться — это другой вопрос.
— А если я сам своими руками приведу в этот мир апокалипсис? — я задумчиво посмотрел на свои руки. — Если ты его уничтожишь? А тут ведь миллионы людей.