— Ополчение. — Ульрих развёл руками. — К тебе, княже, хотят под руку идти.
— Зачем? — умнее вопроса я подобрать не смог, глядя на то, как стоящие впереди парни ковыряют в носу, переминаясь с ноги на ногу.
— Воевать хотят.
Попасть в дружину к князю в мирное время было для простого люда практически нереально. А вот во время войны сильные и ловкие мужички могли себя показать, и, если на службу и не попадут, то свою долю с добычи принести могут. А это может быть равносильно их заработку за несколько лет обычной жизни. А при удачливом князе и риск жизни лишиться не особо и большой. Так что желающих дубиной помахать да за правое дело набралось с избытком. Хотя я вроде и не звал никого.
— Ульрих, а Ярослав ополчение не собирает?
— Не объявлял ещё?
— Так я тоже не объявлял.
— Так сказано же было, что ты на войну идёшь. А народу больше и не нужно. Так чего? Гнать их взашей? Всё одно ведь не вои они, так — три калеки да хромой!
— Погоди, давай сперва их проверим. Мне люди всё равно нужны. Вдруг кто дельный есть.
— Как скажешь, княже. Только выпускать их в круг с любым моим гриднем нельзя. Мои парни их зашибут и не заметят.
— Тогда ты сам и займись. Отбери человек десять самых умелых. А я потом на них взгляну.
И я пошёл в дом. А за окнами прибавилось шума. На подворье пускали по одному, и народ в толпе начал очерёдность бурно обсуждать. С матерком да мордобоем.
Стёкла надо будет всё-таки купить. Киев — городишко вроде и не сильно большой, но по утрам да днём шум с улицы всё-таки доставал. Или дешевле над окнами амулеты звуковые повесить, чтобы на противофазе звуковые волны извне гасили?
А если вдруг не услышу чего-то важное?
Тогда не полностью пусть гасят, а снижают кратно.
— Ника, рассчитаешь частоты?
— Уже.
Я зачерпнул из ящика в сенях горсть речных окатышей, закинул на них нужные модули, запитал от своего ретранслятора из Вручия и положил их на подоконники. В комнате стало заметно тише.
Энергоёмкость алтаря на капище возле Сосновка была всё-таки не безграничной. И так понавешал на него всё, что только можно. Как бы в самый нужный момент горшочек не перестал варить. Надо уже пройтись по Киеву и подыскать старые алтари. Ника?
— Я уже четыре локализовала. Два в реке на дне лежат, один у Корнея в доме, а один под Десятинной церковью стоит.
— В смысле? Прям под церковью? И никто о том не знает?
— Ну, служки в церкви, на которых твои метки висят, ничего про него не знают. А на митрополита и Анастаса Корсунянина метки не ставятся. Сам знаешь.
Знаю. У церкви тут свои способы защиты от постороннего вмешательства в их приватность.
Ладно. Тогда поднимем один со дна Днепра.
— Один как раз недалеко от твоей пристани лежит. Там метров пятьдесят всего ниже по течению. Но, по моим подсчётам, он около тонны весит.
— Ясно. Тогда пусть там и лежит. Ретранслятор только к нему прям там, на дне, прилепим. Как время будет.
В этот момент со двора раздался крик.
Я с удивлением посмотрел на окна, к которым только что прилепил камни со звуковыми щитами. Крик всё равно был отчётливо слышен. Кричал Ульрих. Матом. По-датски.
Выйдя на крыльцо, я застал любопытную картину. Мой сотник выбирался из завала дров, в который он явно попал не по своей воле. А вокруг толпились дружинники из дежурного десятка и растерянно переглядывались между собой. Смеяться над сотником они опасались, но ситуация явно на их взгляд была комичная.
Недалеко от них стоял, опустив руки, очередной кандидат на место в моём будущем войске.