Я оглядел притихших заговорщиков и потом опять посмотрел на старого волхва.
— Корней, мы вроде в прошлый раз с тобой так душевно поговорили, — обратился я к хозяину дома. — Я думал, мы решили все наши разногласия. А ты опять за старое взялся?
— Не понимаю тебя, княже. К чему этот разговор?
Я вздохнул. Все сидевшие за столом внезапно завалились. Кто головой на стол, кто вбок, а кто и со скамейки упал. Уснули мгновенно.
Волхв было дёрнулся, но я остановил его жестом руки.
— Погоди. Поговорим без видаков.
Я встал из-за стола и вышел на середину комнаты. Сцена чем-то напоминала старый вестерн, когда противники друг напротив друга держат руки над револьверами, готовые в любой момент их выхватить и открыть пальбу. Сейчас бы сюда музыку подходящую, но на этот раз баюн-камня за пазухой у меня не было.
— Я согласился тебя не трогать, если ты оплатишь всё, что должен. Ты оплатил. Я слово держал. А теперь ты решил меня с Ярославом стравить, чтобы нас обоих ослабить? И это перед приходом поляков! Ты ведь знал, что Святополк тестя летом ждёт с войском.
— Не моей волей это, — он уткнулся глазами в пол.
— А чьей? Горемысла? Так мы вроде с ним договорились через седмицу встретиться. Зачем ему раньше времени меня тут пытаться закапывать? Или он так Ярослава удержать хотел от похода на запад?
— То мне не ведомо, — покачал он головой.
— Ясно. Тогда поступим так: ты свою подпольную ячейку закрываешь. Этим, — я мотнул головой в сторону спящих, — говоришь, чтобы сидели теперь тихо и не высовывались. А я, когда в Киев из похода вернусь, тебе отдам всё, что с тебя взял, и ещё заплачу столько же сверху.
— За что ж мне такая милость? — он усмехнулся. Но руку с амулетов так и не убрал.
— Ты умный. А умные мне нужны. Ведь ты тут над всеми волхвами верховодишь. Мне это пригодится.
— Купить меня хочешь? — он покачал головой. — Дёшево даёшь!
— А сколько ты хочешь?
— Боюсь, княже, у тебя столько нету. Я Горемыслу жизнью обязан. И предавать его не буду ни за какие деньги.
— Долг жизни… Мы же с тобой это уже проходили. Всё свою цену имеет.
— Только не для меня. Ты с Горемыслом попробуй за мой долг сторговаться. Если решите — тогда и поговорим.
— Ладно, — кивнул я. — Решим. Но пока я с ним не поговорил, вы тут свою подрывную деятельность прекратите. Ошибкой было бы думать, что моя доброта от слабости проистекает. Моему терпению тоже предел есть. И тогда смерть покажется вам лучшим и самым желанным исходом.
— Ты даже не представляешь, кто такой Горемысл, — волхв опять усмехнулся. — И ты слишком молод, чтобы с ним тягаться.
Захотелось мне в этот момент продемонстрировать ему что-нибудь из моих заготовок, чтобы стереть эту ухмылку с его лица. Но сдержался. Это как раз было бы точно ребячеством. А на «слабо» меня брать бессмысленно.
— Посмотрим, — я пожал плечами. — Если ты, конечно, не будешь упорствовать в этой дури, — я обвёл рукой стол со спящими гостями.
— Хорошо, — наконец мотнул он головой. — До вашей встречи с Горемыслом ты обо мне больше не услышишь. А там видно будет.
— По рукам! — я хлопнул в ладоши, давая заодно импульс в звуковые метки спящих, чтобы они проснулись. — Рад был повидаться! Извини, что не остаюсь на ужин, но я не голоден.
Я обошёл настороженного волхва и вышел из дома.
— Те, что раньше были без метки, — теперь у меня в базе, — подала голос Ника.
— Жалко, что до самого Корнея так просто не дотянешься, — подумал я. — Но ты следи за всеми, на всякий случай. Сам Корней, может, и договороспособен. А вот его подельники не все такие пушистые.
— Само собой, — подтвердила Ника.
…