— Ну а что? Чем чёрт не шутит?
— Ну не дури, Иван!
Я шагнул вперёд, выпуская ещё пару корней, потому что Кречет явно собирался вырваться.
— Сказал же! Мне просто… надо её… увидеть! — процедил он, с натугой обрывая мои плети.
— Да зачем⁈
Он обернулся в сторону орды. Её приближение уже заметно было невооружённым взглядом — по тому, как шевелятся потревоженные кусты. Кое-где даже уже можно было разглядеть силуэты отдельных Стылых.
— Зачем, зачем… Не знаю я, Богдан! — наконец, рявкнул он. — Чтобы понять… Она ли это вообще. Осталось ли в ней ещё хоть что-то от Алтаны. Это ты можешь понять⁈
Он снова обернулся ко мне, но тут же сердито нахлобучил шапку на самый нос — пряча заблестевшие глаза.
— Они идут! — выкрикнул кто-то сзади. Следом загалдели по-чулымски.
Передовой ударный отряд Стылых и правда был уже в зоне прямой видимости — он накатывался безмолвно и неотвратимо, как лавина. Я уже не воспринимал этих существ как людей, пусть даже бывших или изменённых — мозг настойчиво искал другие ассоциации, именно с неким роем, стаей, единым существом, состоящим из множества.
— Ну, держитесь, братцы… — прорычал Кречет, выращивая перед собой из земли этакий подковообразный защитный редут, доходящий ему выше пояса, и скидывая с плеча карабин.
Я двинулся вперёд. Если кому и смягчать этот удар — то мне. Пока мою древесную броню по кусочкам не растащат.
Впрочем, если я чего и боялся по-настоящему — так это того, что у Стылых припасён еще какой-то сюрприз, связанный с заморозкой. Потому что против этого у меня ничего нет, кроме жалкого защитного пузыря в капюшоне, да и тот больше для обогрева. Серьёзной защиты от взрыва чёрного льда он не даст.
Стылые попёрли вперёд, ускоряясь, и я тоже рванул им навстречу, будто хотелось поскорее закончить с этим.
Схлестнулись мы жёстко — я сгребал Стылых обеими лапами, швырял, вбивал в землю, даже молотил их же собратом, которого ухватил за ноги и размахивал, как кистенём. Но и они будто взбесились или получили какую-то дополнительную подпитку — нападали как-то особенно яростно, остервенело. Чаще всего даже без оружия — просто цепляясь за меня когтями. Древесная броня трещала, то и дело в стороны летели какие-то ошмётки. Парочке особо настырных особей удалось запрыгнуть мне на спину, и оттуда я их достать уже не мог. Я и так вертелся, пытаясь отбивать атаки со всех сторон сразу.
Это уже был не бой, а скорее отчаянная драка загнанного в угол пса. По сути, я остался один на один с ордой. Остатки защитного периметра самого Ин-Хазыра были почти бесполезны — слишком много корней было проморожено. Дар Кречета тоже был сильно ограничен — вокруг было всё больше участков сильно промёрзшей земли, с которой ему было гораздо сложнее работать. Так что запасы эдры он, похоже, сжёг уже дотла, и даже подпитка священного древа не помогала.
Мысли мои при этом витали всё дальше от места схватки — я лихорадочно пытался отыскать выход. Потому что он точно не в том, чтобы пытаться в одиночку перебить всю орду Стылых. Это попросту невозможно.
Освободи её… Что это значит?
Шаманка была уже близко. Резонатор тоже уже видно было через заросли — большая часть Стылых была занята как раз тем, что тащила эту здоровенную темную глыбу как бурлаки баржу, сминая мелкий кустарник, разметая в стороны кучи валежника и срубая мешающие крупные деревья, которых тут было немного.
После того, как предводительница орды появилась здесь, глыба стала иначе мерцать в магическом спектре. Шлейфы эдры, тянущиеся от неё в сердце Ин-Хазыра, почти исчезли, вместо этого появилась более тесная связь с шаманкой. Они пульсировали в унисон, еще ярче, чем по отдельности — видно, усиливали друг друга…
За время драки глыба Резонатора приблизилась уже метров на триста. И по мере приближения артефакт менял своё поведение всё сильнее. Ещё немного — и сторону Ин-Хазыра снова протянулись плети эдры — но уже тёмные, извилистые, как разводы чернил в воде. Они тоже, на своём уровне, атаковали ослабевший барьер. И успешно пробивали его. Нутро же глыбы мерцало всё ярче
Меня прошиб холодный пот.
Ну всё, это конец. Похоже, Стылым даже не обязательно полностью зачищать Ин-Хазыр. Достаточно ослабить оборону и подтащить Резонатор как можно ближе, чтобы укоренить его там, запитать от системы подземных эмберитовых жил. А там уже, видно, он и священное дерево либо уничтожит, либо обратит на свою сторону. Осквернит, превратит в нечто Стылое…
Эта мысль резанула меня так, что я на мгновение замер.
А ведь точно! Дарина постоянно повторяет, что Стылые — это особая форма жизни, но за основу они берут местный биологический материал… Живых существ, свежие трупы. И даже могучих измененных зверей вроде индрика… А что насчёт таких сущностей, как сама Мать-Берёза? Она уже тоже вошла в область влияния Резонатора — жгуты эдры, тянущиеся от него, впивались в её ауру, как абордажные крючья, и с каждой минутой их становилось всё больше.
Но что там, внутри Резонатора⁈ Сейчас я ещё более явственно чуял, что это вовсе не цельная глыба ледяного эмберита. Это вообще обычный лёд, но сложной многослойной структуры. Оболочка, саркофаг. Материальная основа для очень сложного энергетического конструкта. Но саму силу этой штуке даёт именно сердцевина. И она, похоже, совсем иной природы…
«Освободи её!!».
Ментальный удар, докатившийся до меня от священного древа, уже звучал не как призыв, а как вопль существа, подвергающегося жестокой пытке. И меня он подстегнул, как удар хлыста. Действовать я начал ещё до того, как догадка окончательно оформилась и появился хоть какой-то план.
Резко, на середине очередного движение, вдруг бросил Аспект Лешего и, разломав изнутри древесный кокон, взлетел над полем боя — вертикально вверх, стремительно, как набирающая скорость ракета. Защитный «пузырь», вшитый в одежду, у меня барахлил после близкого взрыва чёрного льда — подпитывающие его кристаллы жар-камня почти иссякли. Но сейчас было не до этого — я летел, зажмурившись и прикрывая лицо капюшоном. Поднялся на сотни метров, а может, и больше километра — от взгляда вниз дух перехватывало.
Но этот подъём дал мне драгоценные секунды на раздумья.