Немцам здорово досталось — лица и руки у них были исцарапаны и обморожены, а возможно, были и более серьёзные ранения. Однако при этом они, кажется, больше заботились о какой-то пузатой железной штуковине, которую затащили следом за ними.
— Осторожнее, майн гот!
— Вот сюда, сюда ставьте. Нет-нет, не хватайтесь тут. Вот рукоятка!
И только после того, как странную конструкцию аккуратно расположили на одном из мягких сидений, инженеры немного успокоились. Рада помогла им снять верхнюю одежду, тут же захлопотала у самовара, готовя горячий чай. Через пару минут подошла Лилия Николаевна Лебедева и занялась пострадавшими уже профессионально. Правда, даже тогда пациенты так и норовили вырваться.
— Сидите смирно, господин Ланге! — с необычной для неё строгостью прикрикнула целительница. — У вас довольно серьёзное обморожение щёк, нужно восстановить кровоснабжение… Нет, не вздумайте тереть шарфом! Так вы только ещё больше повредите верхний слой кожи!
Пока Лебедева занималась долговязым, Ригер возился со своим изобретением. Он вскрыл заиндевевший корпус и чуть ли не с головой нырнул в его внутренности, смешно причитая на жуткой смеси русского и немецкого. Сбегал в кабину ковчега, притащил набор инструментов и через пару минут уже вовсю что-то паял — запахло нагретым металлом, в воздухе повисли сизые струйки дыма.
Рада, поначалу пыталась помочь Лебедевой, но та справлялась и сама. Поэтому она принялась с любопытством наблюдать за действиями Ригера. Тот был так увлечён, что не замечал ни побелевшего, явно обмороженного носа, ни кровоточащих царапин на лбу.
— Фройлян, позвольте… — отвлёкся он, заметив, наконец, девушку. — Пальцы плохо слушаются…
Рада помогла ему придержать концы тонкой проволоки, которые выскальзывали у него из рук.
— Да-да, зер гут… А теперь вон ту катушку. Нет, большую, с красным стержнем. Вот так…
— А что это вы мастерите, дядя Карл? — спросила она.
— Да, и неужели это не может подождать? — строго добавила Лебедева. — Вам тоже нужно обработать раны и хорошенько отогреться. Рада вам чаю приготовила, а вы даже не притронулись!
— Вы не понимаете… — лихорадочно замотал головой инженер. — Нельзя ждать! Нужно восстановить глушитель. А ещё лучше — усилить его!
— Нужна катушка Румкорфа помощнее, — развернулся к нему Ланге. — Я с самого начала говорил…
— Так, сидите ровно! — снова прикрикнула на него Лебедева и начала наносить ему на лицо какую-то мазь.
— Я и так поставил вторую! — огрызнулся Ригер. — Больше у меня нет. Но я пытаюсь настроить колебательный контур так, чтобы…
— И когерер надо заменить! — не унимался Ланге. — Я сразу говорил, что нужен кристаллический. Все эти трубки с металлическими опилками — это прошлый век!
— У нас нет на это времени! Надо сначала восстановить работоспособность прототипа. А доработкой займёмся, когда…
Ригер осёкся, услышав доносящиеся снаружи звуки колокола. Рада тоже встрепенулась, прильнула к круглому окошку.
— Кажется, что-то случилось! Я сбегаю, узнаю…
— Нет! — Ригер вдруг схватил её за руку — так резко, что она вскрикнула. — Прошу, останьтесь, фройлен. Мне ещё нужна ваша помощь. Осталось совсем немного. Подержите вот здесь…
Лебедева закончила обрабатывать лицо Ланге и повернулась к коротышке.
— Может, всё же немного отвлечётесь? У вас ведь кровь идёт, нужно обработать порезы. Неужели обязательно заниматься этой штукой прямо сейчас?
— Ради этой штуки несколько достойных людей отдали свои жизни, фрау Лебедева, — вступился за коллегу Ланге. — Поверьте, сейчас нет ничего важнее!
Больше целительница не возражала. Даже сама помогала Ригеру, чем могла. Ланге держался чуть в стороне и вынужден был только наблюдать — пальцы у него оказались обмороженными гораздо сильнее, чем у товарища. Лебедева обработала их каким-то средством и забинтовала, так что он сейчас сидел, держа ладони на весу, как две белые клешни.
Снаружи тем временем даже сквозь толстые стенки ковчега доносилось всё больше шума. Перезвон сигнальных колоколов, крики, выстрелы…
— Да что там стряслось-то? — уже всерьёз забеспокоилась Лебедева. — Стылые снова на штурм пошли?
— Но почему тогда шум уже прямо здесь, рядом? — возразила Рада.
Она снова выглянула наружу — сначала в окошко с одной стороны салона, потом с другой. Но не увидела ничего, кроме пробегающих где-то вдалеке людей. Площадка перед ковчегами опустела. Странно. Обычно рядом всегда дежурят несколько караульных.
Со стороны входа вдруг раздался резкий звук — будто кто-то ударил в двери. Лязгнула створка внешнего тамбура. Следом — тяжелые шаркающие шаги. Но внутренняя дверь не открылась — по ней лишь снова ударили.