Глава двадцать первая
Под покровом ночи и проливного дождя я несусь по улицам с такой скоростью, что любой случайный взгляд улавливает лишь размытый силуэт. Я мог бы взять машину, но сейчас мне необходимо ощущение ледяного ветра и холода на коже. Это помогает мне сохранять ясность мыслей и не забывать о главной цели — очистке улиц от наихудшего вида грязи.
Я достигаю пункта назначения — роскошного отеля в центре города. То, что с виду кажется эксклюзивным заведением высокого класса, куда пускают лишь людей, на деле является главным местом встреч для всех сверхъестественных существ Чикаго. Это действительно отель, однако он используется не только для этого. В этих залах проходят конференции, светские рауты, тайные собрания и даже сексуальные оргии.
Зданием владеет группа могущественных сверхъестественных существ, которые следят, чтобы все работало как часы. За свои годы я не раз использовал его для встреч, и сейчас это место подходит идеально.
Я демонстрирую швейцару членскую карту, в ответ на что он кивает, и распахивает передо мной дверь. Я быстро прохожу в наш условленный номер и замечаю у окна своего связного.
— Что там у тебя для меня? — спрашиваю я.
Вампир без лишних слов протягивает мне папку, после чего скрещивает мускулистые руки на груди и снова устремляется взгляд на город, пока я изучаю информацию. Его волосы коротко острижены, а глаза имеют яркий синий оттенок.
— В этот раз улов что надо. — Я радостно присвистываю. Это тот самый конченый ублюдок, за которым я охотился месяцами. Он почуял неладное, и, хотя я всегда осторожен и заметаю следы, его паранойя взяла верх. — Всегда приятно иметь с тобой дело. — Я хлопаю его по плечу и в ответ слышу лишь рычание.
Не теряя ни секунды, я быстро покидаю отель. Не останавливаюсь, пока не проскальзываю в подъезд заброшенного, обветшалого здания на окраине города. Это место будто специально создано для того, чтобы укрывать там такую мразь, как Фрэнк Денверс.
Ему каким-то образом удавалось ускользать от полиции, сея хаос в разных городах. Насилие и убийства составляют лишь малую часть его послужного списка, и прямо сейчас я планирую положить этому конец.
Бесшумно переступая, я крадусь вдоль стены и замечаю небольшой огонь, горящий в печи посреди комнаты. Сам Фрэнк сидит перед ней на старом диване с дырами, не заботясь ни о чем на свете. Я не могу удержаться и фыркаю при виде подключенного телевизора. Полагаю, он не хочет пропустить свои любимые реалити-шоу, пока скрывается. Из тела, подвешенного в углу комнаты, мерно капает кровь Я морщу нос от смеси запахов: пота и немытого тела Фрэнка, вперемешку с гниющим смрадом трупа.
Вкус и запах крови резко меняются, когда тело начинает разлагаться. Она становится почти невыносимо прогорклой — примерно, как для человека прокисшее молоко.
Я надеялся, что мой связной предоставит информацию достаточно быстро, чтобы я успел добраться до Фрэнка раньше, чем он добавит в свой список новую жертву, но, увы, я опоздал. По крайней мере, я могу гарантировать, что эта жертва будет последней в его списке.
Пепел медленно кружится в воздухе, пропитывая комнату запахом серы. Дождь помогает заглушить этот запах. Обычный человек все равно ничего бы не почувствовал. Фрэнк считает, что здесь он в безопасности. Он думает, что сможет вернуться в Чикаго и заниматься своим обычным дерьмом. Вместо этого он заплатит жизнью.
Приятно вернуться к одному из моих любимых занятий, поскольку в последнее время оно отошло на второй план из-за Селин.
Я не из тех, кто любит затягивать с выходом на сцену, поэтому вальяжно вхожу в помещение и открыто приветствую Фрэнка.
— Как жизнь, Говнюк? — Я прислоняюсь к колонне в паре шагов от него и скрещиваю ноги.
Шоу начинается.
— Ты кто, блядь, такой? — он вздрагивает и подскакивает с дивана. Несмотря на огонь, его дыхание вырывается клубами пара, и, когда Фрэнк открывает рот, я замечаю, как сверкают его отвратительные желтые зубы.
— Я мог бы сейчас выдать что-то банальное по типу «я твой худший кошмар», но это отчасти правда. — Мои шаги эхом отдаются от стен, пока я неспешно приближаюсь к цели. Этот идиот пришел один, так что сегодня у меня легкая добыча. Что несколько разочаровывает, поскольку я бы не отказался от массовой резни. — Ты был очень непослушным мальчиком, Фрэнк. — Я вижу точный момент, когда моя аура поглощает его, и он весь содрогается. Его тело знает, что нужно бежать, но разум упрямится, как у большинства людей, и он прирастает к месту.
Фрэнк выдергивает «глок» из кармана и наводит на мою грудь, однако я продолжаю движение.
— Я выстрелю! — Его дрожащие пальцы снимают пистолет с предохранителя, а я лишь улыбаюсь.
— Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк… — Под моими ботинками хрустит мусор, так же как скоро будет хрустеть и Фрэнк. — Я надеялся, с тобой будет веселее. Что скажешь? Давай превратим это в игру. — Мне в голову приходит блестящая идея. — В прятки. Если сумеешь перехитрить меня, я отпущу тебя.
Я не отпущу, но люди так любят иллюзию победы.
— О чем ты, черт возьми? Как насчет того, чтобы я пристрелил тебя прямо сейчас и покончил с этим? — орет он, брызгая слюной. Он крепче сжимает оружие и приставляет его к моему лбу, когда я останавливаюсь прямо перед ним.
Рискую ли я тем, что он выстрелит? Конечно. Но я быстрее, чем он может себе представить, и успею уйти с линии выстрела еще до того, как пуля покинет ствол. И даже если бы ему удалось меня подстрелить, мне было бы адски больно, но я бы не умер.
— Хочешь знать, в чем дело? Ладно, дам тебе подсказку. — Я вращаю шеей, и получаю в награду приятный хруст. — Лора. Хлоя. Элеонора. — Его грязно-карие глаза, ни капли не похожие на глаза Селин, расширяются от ужаса, и он понимает, к чему я веду. — Все они — избитые, истекающие кровью — погибли от твоих рук. Могу назвать и других… Мне продолжить?
— Ты ничего ни о ком не знаешь! — Его начинает трясти, и пистолет яростно дергается в его руке. Я хватаю ее и выкручиваю ему запястье за спину одним движением. Его болезненный вопль разжигает во мне огонь.