Мы развалились на диване, похожие на персонажей «Призрака Оперы» в этих белых масках. Зав настоял на участии в нашем девичнике и теперь пожинает плоды.
— Прошло уже пять минут, — ноет он. — И ты говоришь, что мне нужно ждать больше, чтобы стать еще прекраснее?
— Красота требует жертв и терпения, — Ава складывает руки на груди и откидывается на диванные подушки. — К тому же, ты и так знаешь, что ты прекрасная принцесса, так что заткнись.
— Оу, правда? — он стреляет ресницами в ее сторону с победной улыбкой.
С момента ее прихода они обмениваются колкостями. Все началось с того, что он стащил кусок ее энчилады22, а она, голодная и злая, в отместку заставила его наносить маски вместе с нами. По правде говоря, мне кажется, ему это нравится.
— Может, включим фильм, пока я не ушла домой? — предлагает Ава.
— Еще бы, — ухмыляюсь я.
Боксерская тренировка и визит Авы стали желанным отвлечением, и я уже чувствую себя гораздо лучше, чем с утра. Ава старательно избегает темы взлома, за что я ей благодарна. Пока я рада просто не думать об этом и наслаждаться временем с близкими.
Начинается фильм — ромком начала двухтысячных — и Зав подскакивает, чтобы поставить попкорн в микроволновку. Когда тот достигает готовности, Зав устраивается между нами с огромной миской, чтобы мы могли есть все вместе.
— Кажется, мне нравится девичник, — размышляет он вслух.
Ава похлопывает его по руке.
— Милый, для девичника это еще цветочки.
На его лице появляется довольная улыбка.
— Не могу дождаться следующего.
Глава двадцатая
— Это невозможно есть! Она еще твердая! — возражаю я, выплевывая пасту.
Пусть мне и не нужна человеческая еда для того, чтобы поддерживать жизнь, но, если уж я ее ем, она должна быть вкусной.
— Это называется аль денте23. — Она надувает свои идеальные розовые губки. — Она должна сохранять форму. Если приготовить ее, как ты хочешь, получится каша. Доверься процессу. — Селин хватает кастрюлю с кипящей пастой и откидывает ее на дуршлаг, стоящий в раковине.
После сегодняшнего похода за продуктами, вызванного полным отсутствием еды в моем холодильнике и на полках, мы заехали к Луне, чтобы Селин взяла кофе, а я мог тайком прихватить несколько пакетов с кровью.
Вернувшись, Селин мигом разобрала покупки. Я ухмылялся все это время, потому что, осознает она это или нет, она чувствует себя у меня как дома.
После того, как она решила, что хочет пасту, мы начали готовить вместе, бок о бок. Это на удивление интимное занятие, чего я никак не ожидал. Селин, задевает меня, чтобы взять какую-то посуду, а я тянусь через нее, чтобы достать тарелку на дальней полке, и время от времени она бросает в мою сторону короткую улыбку.
Она понемногу расслабляется.
Миднайт наблюдает с верхушки холодильника, словно Гордон Рамзи24. Периодически он подает голос, как будто отчитывает нас за неправильный процесс. Клянусь, этот кот считает себя человеком.
— Мой папа всегда так делал. Обещаю, в конце концов все получится как надо.
Пар клубится из металлической миски и рассеивается в воздухе.
— Яичная смесь готова?
Я разбиваю последнее яйцо как раз в тот момент, когда она просит меня перемешать все с пармезаном и петрушкой. Столешница напоминает поле боя, потому как я не особо силен в поддержании порядка.
— Вот, держи.
Она забирает у меня миску и выливает содержимое на пасту, которая уже жарится на сковороде вместе с готовым беконом. Ее рука яростно мешает содержимое, пока соус равномерно не покрывает пасту, а яйцо, свернувшись в пылу беконного жира, не смешивается с ней.