— Мне неловко выгонять тебя из твоей же кровати. — Она неловко мнется в дверном проеме спальни, сжимая одеяло кончиками пальцев.
Даже посреди хаоса, после спешных сборов, с мокрыми от дождя волосами, размазанной косметикой и покрасневшими от непролитых слез глазами, она все равно самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
— Завьер. — Щелчок пальцев выводит меня из мечтаний. Селин быстро-быстро постукивает ногой по паркету и с раздражением вздыхает. — Ты меня вообще слушаешь?
— Ты хочешь выйти за меня замуж и родить мне детей? Отличный план. Мне нравится.
Ее щеки вспыхивают, и она швыряет в меня подушкой.
— Заткнись. Знаешь что? Мне все равно, что я отбираю у тебя кровать. — Волосы рассыпаются по ее плечам, когда она резко поворачивается и закрывает за собой дверь.
Я фыркаю от мысли, что она считает, будто хлипкий кусок дерева убережет ее от меня.
— Мяу. — Недовольный звук позади меня говорит о том, что Миднайт обустраивается на моей импровизированной постели. Пекарня официально открыта, и он усердно замешивает тесто лапками.
— Чувствуй себя как дома, дружище. Ни ты, ни твоя хозяйка отсюда уже никуда не денетесь. — Звучит зловеще, но будь я проклят, если позволю ей снова ускользнуть от меня.
Глава девятнадцатая
По виску струится пот, пока я колочу по тяжелой груше. В зале царит тишина, изредка нарушаемая ворчанием других боксеров. Я хожу в «Виталити» столько, сколько себя помню. Это чисто женский зал в центре города, которым руководит бывшая боец ММА. Мне нравится чувствовать здешнюю безопасную и дружелюбную атмосферу.
Бокс всегда помогал мне отвлечься, когда в голове скапливалось слишком много мыслей. Обычно после встречи с отцом я первым делом иду сюда. Когда я застреваю на каком-то деле, он тоже помогает прочистить голову. В боксе есть нечто, заставляющее все остальное в жизни отступать на второй план.
А сейчас во мне бурлят ярость, смятение и ужас от того, что случилось прошлой ночью. Кто-то вломился в мою квартиру, мое безопасное пространство, и устроил там погром. «Оскверненная» даже близко не описывает мои чувства. Грудь сжимается, а живот сводит спазмом от этого надругательства.
С последним ударом, от которого груша начинает раскачиваться, я приседаю, пытаясь отдышаться.
— Ты в порядке, Селин? — спрашивает Оливия, одна из тех кого я часто здесь вижу.
Я поднимаю глаза и вижу ее перед собой. Должно быть, я выгляжу одержимой, избивая эту грушу с таким яростным упорством, будто от силы моих ударов пострадает и тот, кто это сделал.
— Все хорошо, — выдыхаю я и пытаюсь отмахнуться от нее.
— Уверена? Ты устроила ей настоящую взбучку, — она с легкой улыбкой протягивает руку, помогая мне подняться, и я принимаю ее.
— У меня сейчас каша в голове, — стучу пальцем по виску и морщусь, ощущая, как сильно волосы пропитаны потом. Перед уходом обязательно нужно принять душ.
— Может, занятие поможет. У нас сегодня новый инструктор, и он секси. Если, конечно, ты не слишком вымоталась. — Она хлопает в ладоши и, не дожидаясь моего ответа, уходит к другим девушкам, которые уже начали собираться.
В зале постоянно меняются инструкторы и проходят разные занятия. Я стараюсь посещать их, когда могу, и сегодняшнее посвящено бою с тенью.
Подбежав к дальней стене, я делаю быстрый глоток из бутылки и отвечаю на сообщение Авы. Утром она узнала о взломе и тут же написала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Убедив ее, что не нужно брать отгул, я предложила устроить «вечер для девочек» у меня. Зав не возражал и даже поддержал эту идею.
Убираю телефон в сумку и поднимаю руки над головой, чтобы немного растянуться перед занятием. Я не планировала присоединяться, но мне все еще нужно выплеснуть накопившуюся ярость.
В зале раздаются шаги, и девушки начинают перешептываться о чем-то, привлекшем их внимание.
Шаги приближаются, пока не замирают прямо за моей спиной. Меня окутывает насыщенный мужской аромат, и теперь у меня перехватывает дыхание уже по другой причине.
— Бу! — раздается у самого уха знакомый высокий голос.
Я прикрываю глаза и глубоко вздыхаю.
Мне следовало догадаться, что то, с какой легкостью он решил отпустить меня одну, не могло быть правдой. Сначала он сопротивлялся, опасаясь преследователя, но потом в его голове будто что-то щелкнуло, и он согласился.
Теперь я понимаю почему.