Так в тележку попали крендельки в шоколаде, чипсы с халапеньо, крендельки-шарики и фруктовая газировка. К тому же я наблюдаю за ней уже достаточно давно, так что знаю, что ей нравится, даже без этих подсказок.
— Мне не нужны четыре пачки чипсов! — Она очаровательна, когда злится, но этот раунд ей не выиграть. — И эти три флакона лосьона, которые ты очень даже заметно закинул в тележку, мне тоже ни к чему! Уверена, предыдущего мне хватит на целый год. Что мы вообще будем со всем этим делать? — яростно шепчет она, пока мы проходим мимо другой пары в проходе, но это ничуть меня не убеждает.
— Я бы нашел ему применение, — многозначительно приподнимаю брови.
— Ты ходячая угроза. Тебя нужно остановить. — ткнув меня локтем в бок, Селин отбирает у меня тележку. Я мог бы без труда забрать ее обратно, но пока позволяю ей рулить.
В супермаркете не так уж многолюдно, и, к счастью для меня, это снижает напряжение. В свои триста лет я довольно хорошо контролирую голод, но то, что произошло с Селин в комнате ярости, напрочь выбило меня из колеи.
Ее кровь манит меня даже в обычные дни, а тогда, когда она оказалась прямо передо мной, я просто не смог удержаться и не попробовать.
Ничего вкуснее я в своей жизни не пробовал.
Когда вампира накрывает жажда, толпа людей в замкнутом пространстве — не лучшая идея, сколько бы веков ему ни было. Я слышу биение сердец покупателей со всего магазина: пожилой мужчина с высоким давлением сейчас выбирает батон в хлебном отделе, а на противоположной стороне магазина, в отделе хозяйственных товаров, находится молодая девушка со здоровым сердцем.
Похоже, скоро придется снова заскочить к Луне: прошлый запас крови почти исчерпан. Честно говоря, прошлой ночью, едва Селин уснула, я осушил целый пакет крови.
Я знал, что не смогу уснуть без нее рядом. Находясь так близко, стоило мне услышать, как ее дыхание замедлилось, я прокрался внутрь и обнял ее настолько нежно, насколько осмелился, чтобы не разбудить.
А чтобы точно уйти до того, как она проснется, я не спал всю ночь и наблюдал за ней.
Одно можно сказать наверняка: взлом в квартире Селин — дело странное, и я сделаю все возможное, чтобы она была счастлива и здорова, пока помогаю во всем разобраться. Я уже написал Аве, узнать, есть ли новости, и она сказала, что у них пока глухо. Меня это и тревожит, и радует, потому что Селин останется со мной подольше, но меня бесит мысль, что тот, кто это сделал, все еще на свободе.
Когда я поймаю этого мерзавца, я заставлю его заплатить. Меня бесит одна только мысль, что кто-то посмел причинить Селин хоть малейшее неудобство.
— А если я приготовлю на ужин карбонару? — мягкий голос моей девушки щекочет ухо, пока она тянется на цыпочках к коробке с пастой, но я легко перехватываю упаковку и закидываю в тележку. Ее карие глаза смотрят на меня с благодарностью.
— Звучит восхитительно, хотя я бы предпочел съесть тебя, — я, конечно, перегибаю с флиртом, и раз ее щеки каждый раз вспыхивают румянцем, оно того стоит.
— Зав! — шипит она, но я лишь посвистываю, пряча руки за спину.
— Что нам еще нужно для рецепта? — Мое внимание привлекает банка соуса для спагетти с какими-то странными специями, о которых я никогда не слышал. Люди и их вечное стремление испортить все хорошее. — Я никогда не готовил ее сам, только ел в ресторанах.
Я даю ей передышку от моих подколов, и мы идем дальше по магазину, беря бекон, яйца, пармезан и все остальное для пасты. Селин действует быстро и вычеркивает ингредиенты из списка на своем телефоне.
Только посмотрите на нас — клуб любителей списков.
— Ой, постой, я хочу заглянуть в отдел товаров для животных — вдруг там есть новая игрушка для Миднайта. Мне так жаль снова срывать его с места, пусть даже всего лишь в соседнюю квартиру. С ним это уже не впервые: сначала из-за папы, теперь из-за меня.
Она начинает бормотать себе под нос, перебирая кошачьи игрушки и изучая их описания. Оказывается, ее кот ужасно боится кошачьей мяты, так что игрушка должна быть без нее.
Прежде чем она успевает отреагировать, я выхватываю игрушку у нее из рук и закидываю в тележку. Она ничего не говорит, но я буквально слышу ее возмущение.
Я иду до конца ряда и перехожу в соседний, где располагается небольшой отдел детских товаров и настолок. Мне триста лет, но в душе я все еще ребенок. Не ища ничего конкретного, я неспешно прохаживаюсь, чтобы посмотреть, что сейчас в тренде. Различные наборы коллекционных карточек, куклы и даже игра, в которой нужно швыряться друг в друга плюшевыми буррито, вызывают у меня лишь презрение. Если уж в вас проснулась агрессия, зачем ограничиваться плюшевой едой? Швырните стул или что-нибудь в этом духе.
Решив, что с меня довольно, я замираю на месте, заметив товар на промостойке в конце ряда.
— О, привет. А ты у нас что такое? — я хватаю коробку и убеждаюсь, что мои глаза меня не обманывают. — Ты идешь домой со мной.
По громкой связи на весь магазин, во всем своем шипящем великолепии, разносится объявление:
«Завьер Локвуд? Мы ищем потерявшегося ребенка по имени Завьер Локвуд. Если это ты, твоя мама ждет тебя у касс».
Из груди вырывается смех, и я направляюсь к выходу с широченной ухмылкой. С моим размашистым шагом это не занимает много времени, так что вскоре я уже вижу Селин с сумками в руках. Она меня еще не заметила, так что я оплачиваю свою находку на кассе самообслуживания и только после этого оказываюсь перед ней. Ее карие глаза встречаются с моими, и я сразу понимаю: она считает себя невероятно остроумной. Что ж, я с радостью готов подыграть ей, лишь бы на ее лице была улыбка, пусть даже она ведет себя нелепо.
— Ты даже не попыталась искать меня. — И это правда: я бы учуял ее, но она даже близко не подходила.
Я освобождаю ее руки и несу большую часть сумок сам.