Крепкая ладонь ложится мне на бедро и сжимает его, заставляя меня вздрогнуть уже совсем по другой причине. Мне следовало бы сказать ему, чтобы он отпустил меня, что это слишком близко для тех, кто знает друг друга не так долго, но я этого не делаю.
— За продуктами, — повторяю я. — И что в этом такого захватывающего?
Он буквально подпрыгивает на сиденье, и я не могу отрицать, что его восторг заразителен.
— Это значит, что я узнаю еще больше о твоих любимых вещах. — Его взгляд прикован к дороге, на которую мы только что выехали, но я все равно смотрю на него. — А еще это сильнее закрепляет тот факт, что мы живем вместе. Твоя еда будет лежать в моем холодильнике.
На слове «моем» он делает особый акцент.
Собственничество сквозит в каждом слове, и мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы.
Стоп. Мне нужно пресечь это в зародыше.
— Позволь мне прервать тебя на этом. — Я осторожно убираю его руку со своей ноги, и он обиженно поджимает губы. — Я ничья-то собственность, и мы живем вместе только из-за сложившихся обстоятельств.
Я угрожаю ему пальцем, но, похоже, его это не пугает. На самом деле, он делает вид, что собирается его укусить.
— Мы едва знаем друг друга.
Наверное, мне стоило сразу понять, что взывать к разуму Зава бесполезно, потому что он тут же принимается спорить.
— Правда? По-моему, я довольно хорошо знаком с твоим ртом: прошлой ночью мой язык был у тебя в сладком горле.
Его глаза искрятся весельем, а я почти уверена, что моя челюсть сейчас лежит на полу машины. Ни один мужчина еще не говорил со мной так откровенно. Обычно я бросаю на них испепеляющий взгляд и показываю значок, и они отступают. Но не Зав. Кажется, этого мужчину невозможно запугать.
Я давлюсь словами.
— Это был один поцелуй. Мы не встречаемся.
Тоном, не допускающим возражений, Зав произносит:
— Я это исправлю.
Поход в продуктовый магазин
ВЫРЕЗАННАЯ СЦЕНА
(после 18 главы)
— Мне нужна всего одна пачка чипсов, — говорит Селин, пытаясь вытащить из тележки и вернуть на полку три упаковки, которые я туда закинул.
Естественно, я на нее гавкаю. Это единственное, что приходит мне в голову.
— Ты что, только что облаял меня, как собака? — она застывает, но я продолжаю идти и, не отрывая от нее взгляда, закидываю в тележку еще одну пачку на всякий случай. — Ты как ребенок.
Мы в магазине всего десять минут, но я почти уверен, что Селин хочет меня задушить. Что ж, придется потерпеть — я слишком долго ждал свою пару и теперь намерен ее баловать. В моем блокноте уже есть список ее любимых вещей, разбитый по категориям для максимальной эффективности.
Она постепенно учится не произносить свои желания вслух, потому что я тут же добавляю желаемое в тележку.
К ее несчастью, стоит ее взгляду задержаться на каком-нибудь товаре или руке дрогнуть так, будто она вот-вот потянется к полке, — и я уже готов закинуть эту вещь в нашу растущую гору вкусностей.