Мы прибыли на оперативный штаб через какое-то время после похищения. Я почти не помнила, как мы доехали: весь путь перед глазами стоял туманом. Внутри всё онемело от шока, и лишь холодный страх медленно расползался по груди. Когда машина остановилась у входа, Дамьен аккуратно взял меня под руку и вывел наружу. Мои ноги дрожали, и я была благодарна за его твёрдую опору рядом.
Внутри штаба нас встретили несколько людей: они сразу подбежали к Дамьену с отчётами и вопросами, но он лишь коротко кивнул, давая понять, что всё обсудим внутри. Просторное помещение напоминало улей: телефоны звонили, по стенам висели мониторы, на которых мелькали кадры с камер наблюдения. Я почти ничего не понимала — звуки доносились словно сквозь воду, а перед глазами всё плыло.
Дамьен усадил меня на стул в углу, чуть в стороне от основного кипящего центра событий. Его ладонь на миг задержалась на моём плече, чуть сжала его — это, наверное, должно было меня успокоить.
— Посиди здесь. Я разберусь, — негромко произнёс он. Его голос звучал твёрдо и спокойно, как скала посреди штормового моря. Я лишь кивнула, чувствуя, что слова застревают в горле.
Пока он отходил, я судорожно пыталась собраться с мыслями. Сердце стучало глухо и тяжело, а руки никак не хотели перестать дрожать. В голове хаотично сменялись образы: лицо Райана, искажённое плачем, чужие руки, грубо втаскивающие его в машину… Меня вновь охватила волна ужаса и вины. “Это я виновата. Я упустила его из виду хотя бы на секунду…” — повторялось в мозгу безжалостным рефреном. Хотелось закричать, но вместо этого из горла вырвался лишь тихий всхлип.
Я закрыла лицо руками, пытаясь прогнать страшные картины. На глаза навернулись слёзы — горячие и горькие. Но я знала, что сейчас не время окончательно сломаться. Через силу я опустила руки и подняла взгляд. Передо мной, шагах в десяти, стоял Дамьен, окружённый своими людьми. Он раздавал распоряжения чётко и уверенно. В его голосе не было ни тени паники — только концентрация и холодная решимость.
Несколько человек склонились над картой, и я поняла, что они обсуждали район парка, где произошла беда.
— Очевидец сообщил, что видел чёрный внедорожник, уезжавший на высокой скорости от северного выхода из парка. Частичный номер — первые буквы и цифры, — громко доложил один из сотрудников.
— Проверить записи с камер на выезде из города, отсортировать все чёрные внедорожники, подходящие под описание, — тут же приказал Дамьен. — Связаться с дорожной полицией: пусть перекроют трассы, остановят все подходящие машины.
Его слова успокаивали меня своей конкретностью. Он действовал, не теряя ни секунды. Я ощущала, как в груди вместо парализующего ужаса зарождается искра надежды. Если кто-то и мог сейчас вытащить моего сына из лап похитителей, то это был Дамьен. Я видела, как он напрягался, слушая донесения: в сжатых кулаках, в прищуре глаз читалась ярость, старательно удерживаемая под контролем. Он злился — на тех, кто осмелился тронуть чужого ребёнка, на ситуацию, вышедшую из-под контроля. Но эта злость не застилала ему разум, а лишь делала его действия ещё более чёткими.
Я поймала себя на том, что встала со стула и сделала пару шагов вперёд, ближе к центру комнаты. Невыносимо было просто сидеть и ждать — хотелось быть полезной, хоть чем-то помочь. Я подошла ближе, и один из людей Дамьена бросил на меня вопросительный взгляд, но не остановил. Впрочем, вмешиваться я не смела, понимая, что могу только помешать.
В этот момент к нам подскочил один из техников с ноутбуком в руках и выпалил:
— На камерах у восточного входа за час до похищения заметен подозрительный фургон. Он стоял на парковке без движения, а потом уехал сразу после того, как ребёнка схватили.
У меня сердце сжалось: похитители готовились заранее, караулили. Дамьен выслушал, кивнул и тут же распорядился:
— Отследите маршрут этого фургона. Просмотрите все камеры на дорогах и выясните, где он мог свернуть.
Я снова заговорила, сама не осознавая, откуда взялась решимость.
— Может, я могу чем-то помочь? Пожалуйста… — мой голос прозвучал хрипло и чуждо, дрожа на последних словах.
Дамьен тут же обернулся ко мне. В его глазах вспыхнула тревога — словно моя просьба сама по себе несла новую угрозу, от которой он тоже должен меня защитить. Он быстро подошёл ко мне и мягко, но крепко обхватил мой локоть.
— Дарин, нет, — негромко, но отчётливо произнёс он у самого моего уха.
Я хотела возразить, уверяя, что справлюсь и не буду мешать, но Дамьен лишь покачал головой, глядя прямо мне в глаза.
— Я должен вернуть тебе сына и защитить тебя, а не подвергать опасности, — тихо добавил он.
В его голосе звучала сталь, не терпящая возражений, но вместе с тем чувствовалась и тёплая забота.
От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Я вдруг остро ощутила, что для него это больше, чем очередное задание или долг. Он делал это ради меня и моего ребёнка, всем сердцем. Я видела это в том, как смягчились черты его лица, когда на одно мгновение он посмотрел на меня, позволяя себе отвлечься от командования. Но тут один из сотрудников окликнул его:
— Шеф, там новые данные!
Дамьен в ту же секунду снова стал сосредоточенным, непоколебимым лидером. Он отпустил мою руку и повернулся к сотруднику, державшему планшет.
— По сообщению охраны парка, за пару дней до похищения они замечали двух подозрительных типов. Крутились возле детской площадки без детей, потом исчезли. Возможно, проводили разведку, — отчеканил сотрудник.
— Поднимите записи за последние три дня по всему периметру и ищите этих людей, — тут же отреагировал Дамьен. — И проверьте, не было ли похожих случаев похищения в других районах. Вдруг это серия.
Стоя рядом, я вслушивалась в каждое слово. Мне всё ещё было страшно до дрожи, но, наблюдая за Дамьеном, я постепенно переставала ощущать себя потерянной. Казалось, вокруг меня бушует хаос — люди бегают, звонят телефоны, на экранах сменяются кадры — а я словно укрылась под куполом его уверенности. Его спокойствие, его полная власть над ситуацией были моим единственным якорем. Я цеплялась за этот якорь изо всех сил, чтобы не утонуть в океане собственного ужаса.
В какой-то момент Дамьен снова повернулся ко мне. Наверное, моя мертвенно-бледная кожа и застывший взгляд обеспокоили его. Он коротко коснулся моей руки.
— Мы их найдём, — тихо сказал он, так чтобы слышала только я. — Обещаю.