Каретников не ответил. Он перевёл взгляд на Дзержинского, ожидая. Тот медленно подошёл к столу, сел, жестом приглашая Петрова занять место напротив. Каретников остался стоять у двери, сложив руки за спиной.
— Садитесь, Иван Павлович, — сказал Дзержинский. — У нас не так много времени. Вижу вы уже познакомились?
— Познакомились, — хмуро бросил Иван Павлович, угрюмо поглядывая на стоящего.
Потом опустился на стул, чувствуя, как дрожат колени. Он переводил взгляд с одного на другого и не мог понять, что здесь происходит. Западня? Или что-то другое? Как же так…
Дзержинский перехватил его взгляд и едва заметно улыбнулся — той редкой, почти незаметной улыбкой, которая иногда появлялась на его худом лице.
— Вы удивлены, — сказал он. — Это понятно. Но то, что вы видите здесь, — это не западня, товарищ Петров. Скорее спасение.
— Ничего не понимаю… — осторожно ответил Иван Павлович.
Феликс Эдмундович кивнул на Каретникова.
— Он — мой человек. Работает под моим личным контролем. Всё, что он делал сегодня — допрос, угрозы, давление, — всё это было частью плана.
— Какого еще плана? — не понял Иван Павлович.
Каретников шагнул вперёд, и в его голосе, когда он заговорил, уже не было той ледяной официальности, что звучала в подвале Особого отдела.
— Иван Павлович, я должен был убедить всех, что я ваш враг, — сказал он. — В том числе и ваших врагов. Если бы я отнёсся к вам как к союзнику, если бы я снял все подозрения прямо сейчас, то через день вы были бы мертвы. Поэтому пришлось устраивать такой спектакль.
— Спектакль? — усмехнулся Иван Павлович.
На спектакль это вовсе не походило.
— Именно так. Я знаю, кто за вами охотится, — продолжил гость. — Я знаю, что кто-то стоит за Коробейниковым. Я знаю, кто-то приказал сжечь вашу установку. И я знаю, что эти люди уже готовят следующий шаг. Они хотят не просто остановить ваш проект — они хотят уничтожить вас. Физически.
Дзержинский слушал молча, глядя на Петрова своим внимательным, пронзительным взглядом. Когда Каретников закончил, он наклонился вперёд, опираясь руками о стол.
— Иван Павлович, — сказал он, — я знаю о вашей технологии. Я знаю, что вы добились успеха. Мне обо всем доложили. Я знаю, что ваш проект может спасти тысячи, а может быть, и миллионы жизней. Но я также знаю, что есть люди, которые хотят, чтобы этот проект никогда не был реализован.
Он помолчал, давая Петрову время переварить услышанное.
— Вокруг вас затягивается кольцо, — продолжил Дзержинский, и голос его стал тише, жёстче. — Враги повсюду. Они в Наркомпроде, в ВСНХ, и даже в ВЧК. Они умеют ждать, прятаться, наносить удары, когда вы меньше всего этого ожидаете. И если они узнают, что Каретников на вашей стороне, они уничтожат его. И тогда у вас не останется никого.
Иван Павлович сидел неподвижно, глядя на Дзержинского. Внутри него всё переворачивалось — страх, недоверие, надежда. Он смотрел на этих двоих — человека, который стоял у вершины власти, и человека, который час назад допрашивал его как преступника, — и пытался понять, можно ли им верить.
— Зачем вы мне всё это говорите? — спросил он наконец. — Зачем эта игра?
Дзержинский покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое.
— Понимаете, Иван Павлович, — сказал он. — Мы понимаем, что у нас и у вас есть враги. Мы А вот фамилий их… мы не знаем. Пока не знаем. Вот по этому поводу вот это все и…
— Так же это получается, что я вроде приманки? — вспылил Иван Павлович.
Каретников улыбнулся.
— Ну зачем вы так?
— Иван Павлович, — поддержал его Дзержинский. — Я читал ваши расчёты, видел ваши образцы. Я знаю, что это не пустые слова. И я не могу позволить, чтобы такие люди, как вы, гибли из-за интриг и подлости.
Он поднялся, подошёл к окну, глядя на ночной город.
— У вас есть враги, — сказал он, не оборачиваясь. — Сильные враги. Люди, которые готовы на всё, чтобы ваш проект провалился. Но у вас есть и союзники. Мы.
Он повернулся, и в его глазах блеснула сталь.