Дежурный нахмурился, перевёл взгляд на Петрова, потом на Шлоссера.
— Кто эти?
— Со мной. Мои люди.
— У них нет пропусков.
— Я сказал — мои люди.
Дежурный помолчал, видно, взвешивая слова. Потом медленно кивнул.
— Ждите здесь. Я доложу. Как представить?
— Товарищ Петров, Иван Павлович, Шлоссер и Иванов.
Дежурный исчез за дверью. Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. В коридоре было холодно, и Петров чувствовал, как дрожит — то ли от мороза, то ли от напряжения. Он сжал кулаки, заставил себя дышать ровно.
— Держись, — тихо сказал Шлоссер. — Мы почти там.
Валдис стоял неподвижно, глядя на дверь, и в его позе чувствовалась та же стальная решимость, что и в кабинете Каретникова. Он готов был ждать сколько угодно.
Наконец дверь открылась, и дежурный вышел обратно. Лицо его было всё таким же непроницаемым.
— Феликс Эдмундович согласился вас принять, — сказал он. — Но только одного. Товарища Петрова.
Валдис открыл рот, чтобы возразить, но дежурный поднял руку, останавливая его.
— Приказ, товарищ Иванов. Не обсуждается.
Иван Павлович переглянулся с Валдисом. Тот на мгновение сжал челюсти, потом медленно кивнул.
— Странно конечно, но иди, — сказал он Петрову. — Мы подождём здесь.
— Если что-то пойдёт не так… — начал Шлоссер.
— Я справлюсь, — перебил Петров и шагнул к двери.
За ней начинался ещё один коридор — более узкий, с низким потолком, где свет керосиновых ламп почти не пробивал тьму. Дежурный молча шёл впереди, и Иван Павлович слышал только его шаги да собственное дыхание. Они прошли мимо нескольких закрытых дверей, свернули налево, потом направо. Доктор уже потерял счёт поворотам.
Наконец дежурный остановился у неприметной двери в конце коридора, постучал и приоткрыл её.
— Проходите, — сказал он.
Иван Павлович перешагнул порог и замер.
Кабинет был небольшим, но обставленным с той строгой простотой, которая выдавала привычку к порядку. Стол, два стула, старый сейф в углу, портрет Карла Маркса на стене. У окна, спиной к нему, стоял гость, товарищ Дзержинский был не один.
— Добрый вечер, — тихо произнес Иван Павлович, присматриваясь к гостю.
— И вам добрый, Иван Павлович, — кивнул Феликс Эдмундович. — Проходи, присаживайся. Вот знакомься… впрочем, вы уже знакомы.
Дзержинский кивнул в сторону гостя. Тот повернулся, и Иван Павлович на мгновение потерял дар речи… Каретников! Это был он, собственной персоной!
Это было неожиданно.
Иван Павлович замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от неожиданности. Он смотрел то на Дзержинского, то на Каретникова, и в голове его не укладывалось происходящее.
— Вы… — выдавил он, глядя на Каретникова. — Вы здесь? Но вы же… Допрос… Особый отдел…